поддержку неевреями антигитлеровских настроений, – писал Гутштадт. – То, что евреи будут яростно выступать против всего антисемитского, будь то внутри страны или за рубежом, вполне предсказуемо. А вот то, что неевреи встанут на защиту евреев, выглядит неожиданно. Именно это мы и должны использовать для влияния на неевреев». Поскольку «Бешеный пес Европы» не вписывался в новую политику Антидиффамационной лиги, Гутштадт призвал Льюиса воспользоваться своими полномочиями для недопущения постановки[271].

Льюис поступил так, как ему было велено. Несмотря на то что его комитет единодушно признал перспективность «Бешеного пса Европы» как эффективного пропагандистского произведения, он объехал весь Голливуд и сообщил соответствующим лицам, что Антидиффамационная лига не одобряет картину. «Я даже не обсуждал этот вопрос на каком-либо этапе с Консультативным советом, – отметил он, – а действовал исключительно по собственной инициативе и под свою ответственность»[272]. Слухи распространились быстро. 1 сентября он смог сообщить Гутштадту, что картина не будет снята. Продюсер Сэм Джаффе пытался собрать 75 000 долларов, чтобы покрыть расходы, но те «круги, в которых он мог бы искать эти средства, были уже проинформированы, и шансы на то, что проект погибнет, велики»[273]. Льюис не знал, что Джаффе уже возместил свои расходы, продав права на производство третьему лицу, и картина была близка к созданию, как никогда.

Обладателем прав стал весьма необычный голливудский деятель по имени Эл Розен[274]. В те времена он был агентом-«десятипроцентником» и имел репутацию человека, умеющего получать желаемое. Его первый крупный клиент, актер Фредрик Марч, описывал методы Розена следующим образом: «Он не входил в парадную дверь, если можно было воспользоваться черным или даже подземным ходом… Мы никогда не договаривались о встрече. Эла нигде никогда не ждали, но нигде никогда не удивлялись его появлению. Я уже начинал нервничать, что меня арестуют за незаконное проникновение, когда дверь открывалась и входил [Луис Б.] Майер или какой-нибудь другой великий магнат. Его лицо озарялось, он приветствовал Эла как старого друга, и они начинали спорить, сможет ли студия прожить без меня»[275].

Если кто-то и мог убедить крупного голливудского руководителя снять фильм «Бешеный пес Европы», то это был Розен. Он был бесстрашен и свиреп, и в данном случае не скрывал свои мотивы. «Было бы глупо утверждать, что я снимаю этот фильм из альтруизма, борюсь за комфорт какой-то там расы, – заявлял он. – С моей точки зрения, есть все основания предполагать, что такой фильм будет пользоваться спросом у публики»[276].

Когда в профильных газетах появилась информация о том, что Розен собирается снимать «Бешеного пса Европы», последовала обычная серия превентивных мер. Георг Гисслинг обратился в офис Хейса – на сей раз этому есть убедительные доказательства, – и тот призвал Розена отказаться от производства. Приводились те же оправдания: подобная картина поставит под угрозу коммерческие интересы крупных студий в Германии и будет способствовать развитию антисемитизма в Соединенных Штатах. Если Розен сам немедленно не прекратит работу, офис Хейса сделает все, что в его силах, чтобы фильм никогда не был снят[277].

Однако Розен сильно отличался от Джаффе и на угрозы отреагировал агрессивно. Сначала он заручился поддержкой членов Американского еврейского конгресса, которые добивались национального бойкота немецких товаров[278]. Затем Розен совершил нечто неслыханное: подал в суд на офис Хейса. Он обратился в Верховный суд Лос-Анджелеса и обвинил офис Хейса в злонамеренном вмешательстве в контракты и сговоре. Он потребовал возмещения ущерба на общую сумму 1 022 200 долларов: 7200 долларов за стоимость сценария, 15 000 долларов за понесенные обязательства и 1 000 000 долларов в качестве штрафных санкций[279].

В тот же день, когда Розен подал иск против офиса Хейса, он сделал примечательное заявление в Еврейском телеграфном агентстве. Его высказывание было резким и обрывочным, но оно впервые открыло общественности то, что происходило за кулисами Голливуда:

«У меня есть сведения, что в организацию Хейса обратились представители доктора Лютера и доктора Гисслинга из Лос-Анджелеса с просьбой повлиять на продюсеров в Голливуде, чтобы заставить меня прекратить производство “Бешеного пса Европы”. Но это меня не остановит.

Немецкие чиновники намекнули, что ввоз американских картин в Германию будет запрещен, а находящаяся там собственность крупных голливудских кинокомпаний – конфискована, если те не используют свое влияние, чтобы надавить на меня и заставить отказаться от этого фильма. Большинство этих крупных кинокомпаний принадлежат евреям, и они еще называют себя евреями…

Они говорят, что если моя картина выйдет, то пострадают евреи в Германии. Любой американец, следящий за новостями, знает, что евреи в Германии страдают от изгнаний, тюремных заключений, жестокости, лишения возможности зарабатывать на жизнь, а многие из них были казнены. Может ли народ, уже преследуемый таким образом, подвергнуться новым и еще более жестоким нападкам? Пресса полна историй о нацистских зверствах. Привели ли публикации этих материалов к усилению гонений на немецких евреев? Тогда почему те должны возражать против нашей попытки показать американцам реальные сцены[280]?»

В течение следующих семи месяцев – с ноября 1933 года по июнь 1934 года – Розен продолжал подготовку к съемкам «Бешеного пса Европы». Он раздобыл десять тысяч футов кинохроники из Германии, чтобы включить их в картину[281]; нашел актера, в точности похожего на Гитлера, чтобы тот впервые сыграл эту роль на экране[282]; разослал письмо тысяче кинопрокатчиков по всем Соединенным Штатам, чтобы узнать их реакцию на его планы[283].

Розен также пытался убедить нескольких влиятельнейших руководителей Голливуда влить в проект деньги. Здесь он потерпел полное фиаско. Луис Б. Майер сказал ему, что создание фильма невозможно, «потому что у нас есть интересы в Германии; я представляю киноиндустрию здесь, в Голливуде; там у нас налаженная торговля и потрясающие доходы, и, насколько я понимаю, эта картина никогда не будет снята»[284].

«Бешеный пес Европы» так и не был воплощен в кинокартину. В отраслевых газетах продолжали появляться объявления о том, что Эл Розен приступает к следующему этапу работы над фильмом, но ничего так и не было реализовано. Единственным сопоставимым произведением того периода стала небольшая антинацистская картина под названием «Царство гитлеровского террора» (Hitler's Reign of Terror). Это был даже не художественный фильм, а неуклюжая смесь реальных и постановочных кадров кинохроники, показанная в нескольких кинотеатрах в мае 1934 года. Этот независимый фильм получил, однако, единодушно негативные отзывы, и даже германское правительство признало, что он не представляет никакой угрозы: «Фильм довольно плох с технической точки зрения… Это