имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь”. Это нам послание. Истинно верующий и чистый душой может обрести рай ныне же, не дожидаясь смерти и событий Книги Откровения».

«Жаль, — подумал он немного после, — нельзя ни о чём спросить Господа и получить ответ от Него. Он бы подтвердил мои измышления».

«После вознесения у нас появится такая возможность», — удовлетворённо заключил он.

* * *

Вечером в храме духовная подготовка новоприбывших завершалась таинством посвящения. Настала очередь Веры, сопровождали её отец Сергий, отец Дмитрий, сестра Агафья и мать Веры, сестра Касиния. Сопровождать Веру было большой честью.

В чистой нижней рубахе она несла отполированный многими руками крест, разнося по храму звук трения дерева о камень пола. Сестры Агафья и Касиния, стоя спиной к ней, старались скрыть от взглядов саму девушку, но оставить видимым наклонный крест. Отцы же Сергий и Дмитрий размашистыми движениями кропили её святой водой.

«В былые времена оглашенного стегали плетьми, пока он нёс крест, — шепнула Варвара сестре Елизавете. — Но потом отец Понтий постановил, что негоже рабам Божьим изображать римских язычников. Так-то оно так, но не чувствует теперь оглашенный всех страданий Христовых».

Тем временем Вера донесла крест до самого светлого места — аналоя, горящего множеством свечей.

Вера поверглась на пол перед патриархом Понтием. Сергий и Дмитрий тем временем взяли у неё крест и теперь устанавливали его на специальном креплении.

Тяжёлый молоток упал из руки Понтия рядом с девушкой.

— По доброй ли воле проходишь ты путь сей? — спросил он.

— Да, честный отче, с Божьей помощью, — ответила Вера кротко, подавая ему молоток. Другого ответа и не могло прийти ей в голову.

— Чувствовала ли ты свободу избрать иную дорогу? — снова уронив молоток, вопрошал Понтий.

— Да, честный отче, с Божьей помощью, — молоток вернулся в его руку.

— От мира бежишь или к Богу идёшь? — грохот тяжёлого молотка об пол снова разнёсся по храму.

— К Богу иду, честный отче. — ответила Вера на последний вопрос.

— Се, Христос невидимо предстоит, — заключил отец Понтий.

Отцы Сергий и Дмитрий подняли девушку с пола и устроили на кресте. Вера вытянула руки вдоль перекладин, патриарх Понтий взял с аналоя гвозди, смочил их вином и вбил в крест ниже рук и ног девушки.

— Прежняя жизнь твоя завершена. В новой жизни чаем мы вознесения праведных.

— Да, честный отче, — ответила Вера, и настало трёхминутное молчание, в течение которого новопосвящённую следовало удерживать на кресте.

Глава 7

Технические и духовные приготовления были завершены. Посвящённые входили в клетку Фарадея для грядущего вознесения.

Профессора Дубнина было решено взять с собой. Хотя он и не смог принять причастия и пройти таинство посвящения, патриарх Понтий постановил, что страданием своим болезный заслужил Царство Небесное. Для него была установлена третья лавка рядом с двумя другими.

«Господу помолимся…» — затянул густым басом брат Иоанн. Прихожане стали на колени и склонились в молитве.

— Подойдите, дети мои, — патриарх Понтий простёр руки. Вера знала, что это знак ей выйти из рядов молящихся и подойти к святому отцу. С удивлением она заметила, что вместе с ней выступил и молодой человек, который всё притягивал её взгляд.

— Займите места свои, — Понтий указал на лавки.

Оба они улеглись на деревянные лавки, Братья Фома и Яков надели на их головы ремешки с электродами, провода от которых шли к аппаратам «Электросон-3».

— Сестра Агафья, — призвал её Понтий.

Агафья подошла к первому из аппаратов, какое-то время рассматривала его, вспоминая давно оставленную профессию, затем повернула ручки параметров и щёлкнула выключателем. Повторив то же на втором устройстве, она вернулась на своё место.

Веки молодых людей смежились, они погрузились в сон. Отец Понтий стал на колени и погрузился в молитву. Всё было готово для вознесения праведных. Брат Кирилл нажал клавишу «Ввод» и поторопился присоединиться ко всеобщему молебну. Он поместил в начало программы задержку, достаточную, чтобы успеть.

Заняв своё место, повторяя в уме слова молитвы, он с нетерпением ждал старта программы, невольно сбиваясь на обратный отсчёт. Аппаратура откроет проход между мирами, а духовный настрой братьев и сестёр укажет верный путь. Важнее всего были чистые душой дети, погружённые во сны для усиления эффекта.

Когда оставалось около трёх секунд, профессор Дубнин пробормотал что-то. Брату Кириллу послышалось что-то вроде: «Остановите», но это было уже не важно. Программа начала выполнение.

Вознесение началось.

Каждый из молящихся ощутил будто удар грома, невыносимо зазвеневший в ушах. Мир поплыл, сознание оставило их, и вернулось вместе с головной болью уже в другом месте.

Переход в иной мир состоялся.

Люди недоумённо осматривались. Они находились на каменистом склоне пыльного холма. Вершина холма была лысой, у подножья зеленела стена дремучего леса. Был пасмурный вечер, по краю неба разлилась алая заря.

Патриарх Понтий, как и все, пребывал в замешательстве. Голова была заполнена только болью, ни единая мысль не могла сформироваться.

На безжизненной вершине холма показалась процессия. Она преодолела вершину и направилась вниз к прибывшим. Коренастые люди вели волов, исполненных очей как спереди, так и сзади. Люди эти были одеты в жёлтые балахоны, лица их были скрыты мешковатыми масками. Волы несли на спинах трон, на котором восседал высокий, невозможно худой и бледный человек в жёлтой мантии. На голове его золотилась корона, увенчанная изумрудами.

В толпе верующих раздались взволнованные вздохи.

Процессия достигла новоприбывших. Слуги короля подняли трон со спин волов и установили его на склоне. Высокий король медленно поднялся. В глазах его горели зелёные огни.

— Кощей! —