Тюрго, он с возмущением обнаружил, что 10 % оборота от сделок с городским имуществом, движимым и недвижимым, систематически перетекали в карманы членов муниципалитета, принося каждому дополнительно по 12 тыс. ливров в год. А первый эшевен, прокурор, грефье и распорядитель строительных работ получали, кроме всего прочего, вознаграждение за каждый подписанный ими акт о приемке работ или о поставке материалов. В 1775 г. Тюрго решительно перекрыл эти каналы, но, чтобы компенсировать членам городского Бюро «ущерб», выделил на их содержание ежегодную государственную дотацию в 180 тыс. ливров и начал выплачивать каждому премию в 24 тыс. ливров. Однако и это возмещение они сочли недостаточным — их прежние доходы были куда выше.

Заботы городских властей

Реформа 1775 г. не только урезала реальное денежное содержание городских магистратов, но и ограничивала их в расходах на проведение городских праздников. Эта составляющая издавна играла большую роль в жизни Парижа, и городские власти считали организацию торжеств и народных гуляний своей особой миссией. Пышные праздники поддерживали высокий статус столицы, позволяли отчасти сглаживать социальное напряжение и удовлетворяли потребность парижской бедноты в зрелищах. Наконец, что немаловажно, они всегда несли в себе элемент благотворительности, ведь почти во всех случаях бедному люду предлагалось бесплатное угощение. Так, 9 февраля 1747 г., в день бракосочетания дофина, старшего сына Людовика XV, по парижским улицам разъезжали пять нарядно убранных повозок: на двух из них разместились музыканты, а три остальные были нагружены снедью и напитками, которыми возницы угощали народ на площадях. Публику развлекали актеры, наряженные греческими богами и богинями. Тем не менее парижане сочли это гулянье слишком скромным и осудили скаредность прево Бернажа в едких сатирических куплетах. Свой скепсис по поводу таких празднеств высказывал и Мерсье:

Все эти угощения хороши только в описаниях. Вблизи они просто жалки. Вообразите себе подмостки, с которых бросают неочищенные языки, сосиски и маленькие хлебцы. Даже лакей сторонится летящей в него колбасы, которую ради забавы с силой швыряют чьи-то руки в гущу толпы. В руках этих наглых благотворителей хлебцы превращаются в булыжники. Вообразите затем две узких трубки, из которых льется довольно скверное вино. Носильщики Крытого рынка и извозчики соединенными усилиями привязывают жбан к длинному шесту и поднимают его вверх. Вся трудность заключается в том, чтобы пристроить жбан к трубке… Удары кулаков сыплются градом, на мостовой вина оказывается больше, чем в самом жбане.

Но благотворительность могла принимать и иные формы: в 1751 г., в дни «всеобщего ликования» по поводу рождения внука короля — герцога Бургундского, парижский муниципалитет во главе с тем же Бернажем организовал бракосочетание 600 малоимущих пар, взяв на себя все свадебные расходы, включая скромное приданое невест.

Особенно пышно обставлялись так называемые «королевские въезды» — официальные посещения столицы королем или дофином. Обычно королевский кортеж въезжал в Париж с севера, через ворота Сен-Дени. Далее он двигался к центру, достигал острова Сите и делал обязательную остановку перед собором Парижской Богоматери. На пути следования монарха муниципалитет сооружал арки и колонны, украшал улицы цветами, нанимал актеров, которые развлекали толпу, ожидавшую прибытия кортежа только для того, чтобы на мгновение увидеть, как мелькнет за стеклом кареты надменный профиль суверена. Городские фонтаны Сен-Дени и Понсо били в такие дни вином и молоком вместо воды. Но XVIII столетие уже не знало той помпы, с которой Париж приветствовал Людовика XI в 1461 г. или Людовика XIV в 1660 г. «Королевские въезды» оформлялись скромнее, а ведь обитатели столицы были чувствительны к эстетической стороне празднеств. Чтобы доставить им удовольствие, одних только фейерверков и фонтанов с вином было недостаточно, требовалась изобретательность. Церемонии, которые становились все более «буржуазными» и использовали устарелые приемы и декорации, роняли престиж городских властей в глазах парижан. Но празднества ставили перед муниципалитетом еще одну важную проблему — проблему безопасности, ведь народные гуляния нередко заканчивались трагедиями, не говоря уже о том, что беспечные горожане в праздничной толпе легко становились жертвами карманников. В 1739, 1747, 1749, 1770 и 1778 г. фейерверки приводили к гибели людей.

Фейерверки украшали городские празднества Парижа с конца XVI в. Они устраивались по пять — семь раз в году по поводу бракосочетания или рождения детей в королевской семье, «королевских въездов», подписания мирных договоров. Расцвет «огненных искусств» начался в XVIII веке с приездом в Париж из Болоньи братьев Руджиери. Получив статус городских, а в 1753 г. — королевских фейерверкеров, они обустроили свою мастерскую в пригороде Поршерон, ведь заниматься этим ремеслом в городе было запрещено: фейерверки были опасным зрелищем. В мае 1770 г. на празднествах по случаю бракосочетания дофина Людовика и Марии Антуанетты Австрийской одна из «машин» опрокинулась и загорелась. Возникла паника, и в ужасной ночной давке на Королевской улице погибли 132 человека.

Ворота Сен-Дени. Эстамп Г. Перелля. XVIII в.

Разделение функций между муниципальными и иными структурами в XVIII в. было нечетким и давало немало поводов для конфликтов. Так, городскому Бюро приходилось постоянно доказывать, что территория парижских бульваров и набережных относится к его юрисдикции — представители государственной власти оспаривали этот, казалось бы, очевидный факт. На протяжении всего столетия сокращались полномочия Бюро в сфере организации общественных работ, снабжения продовольствием, охраны порядка. У Ратуши просто не хватало персонала, чтобы удовлетворить все потребности города, поэтому всякий раз, когда возникала необходимость срочно решить какую-то проблему, полномочия прево и эшевенов урезались. Достаточно сказать, что полиция Парижа, занимавшаяся не только охраной порядка, но и множеством других проблем повседневной жизни столицы — от освещения и уборки улиц до слежки за иностранцами, — подчинялась не городским властям, а государственному секретарю (министру) Королевского дома.

Триумфальная арка, возведенная по случаю бракосочетания дофина Франции (будущего Людовика XVI) и Марии Антуанетты. 1770 г.

Наиболее важные проблемы относились к компетенции Городского корпуса, но в 1767 г. Людовик XV учредил внутри этой структуры более узкий Специальный совет. В его состав вошли прево, эшевены и шесть советников, назначаемых королем. Реформа имела целью ускорить прохождение дел через Ратушу, но в немалой степени она отражала также желание монарха усилить контроль над столичными органами власти и еще больше подчинить городской бюджет интересам королевской казны. Вообще корона нередко брала у Парижа внушительные займы, и это заставляло муниципалитет постоянно искать дополнительные источники доходов: выпускать собственные займы, продавать объекты городской собственности и усиливать налоговое бремя.

Юрисдикция парижского Бюро не ограничивалась чертой города. Под его контролем находилась вся коммерческая навигация по Сене вплоть до Манта, а также по рекам Йонне, Марне и по нижнему течению Уазы, поскольку этот регион