Сопи в две дырки, и радуйся, что я тебе в нос не дам за то, что ты меня отвлек от важного дела.

Исаев довольно улыбается, кивая:

—Неприятно получать подъебки, да? Ну вот впитывай, Мекс, а то ты своими шутками уже всех заколебал, так хоть на своей шкуре проживешь.

—Брейк, ребят, я сейчас не в состоянии вашу грызню переваривать, — припечатывает Архангел, а я срываюсь.

—Да пошли вы все!

—Ой, ой, ой какие мы обидчивые. Ты если надумаешь свалить, у тебя минимум одна профессия сегодня появилась, —летит вдогонку от парней, а я ржу, потому что в карманах нахожу приличное количество крупных купюр.

Мда уж, ну заправить бэху хватит разочек, но неполный бак, конечно. Для полного бака надо было снимать трусы.

Левой рукой все прокручиваю браслет, недовольно хмурясь.

Вернуть надо, но как найти?

Где ты, Златовласка?

Глава 3 —"Пропиздон — лучший учитель в мире!"

МЕКС

Настроения нет абсолютно. Чувствую себя размазанным куском дерьма, вот почему на следующий вечер прихожу опять в клуб попытать удачи. Ну может она завсегдатай таких мест? М? Почему бы и нет?

Не могу сказать, что меня это радует, но, с другой стороны, я был бы счастлив ее сейчас встретить.

Ошиваюсь пару часов, но никого не нахожу. Разумеется. Вместо этого выпиваю коньячок, когда ко мне подсаживается мадам с претензией. Осматриваюсь и понимаю, что так ничего, конечно, даже могу уйти с этой цепкой блондой с хорошим третьим размером, но что-то не тянет. Не вставляет.

Есть такое чувство, когда не идет, потому что есть интерес другую забрать.

—Прости, дела, — встаю из-за столика и профессиональным взглядом цепляю камеру, направленную в зал. Судя по траектории, она должна захватывать сцену, а значит, есть вероятность, что засняла и нас со Златовлаской.

—Эй, ты чего такой грубый? — перехватывает меня за руку и возмущенно что-то дальше верещит, вот только я не вникаю, ведь оно мне и даром не нать и за деньги не нать.

—Малыш, — снисходительно улыбаюсь и руки вверх поднимаю, мол, извини, но не сегодня. Не мое, сладкая, не мое.

И уже подойдя к барной стойке, я осматриваюсь, ожидая бармена, который пока что занят другой заказчицей. Но я не уверен, что ей вообще сюда вход показан, потому что с виду лет пятнадцать можно дать, но не больше.

И пока она с явно взрослым другом о чем-то трещит, ее сумочка падает на пол, а в этот момент бармен подмешивает в коктейль что-то белое и вручает парню. Боковым зрением это все фотографирую.

Профдеформация: у лучшего стрелка периферия работает примерно так же хорошо, как и центр.

Девица не успевает выпить, потому что я выбиваю из ее рук стакан, разбивающийся в итоге на кафельном полу.

Красиво разлетелся, всех вокруг окрасив в кроваво-алый. Девчонка вскрикивает, подскакивает тут же и снова роняет сумку прямо в эту жижу и стекло. Ничего страшного, зато она живая и целая.

—Упс, вот это я ебанько, раздай патроны, собери и опять раздай. Малышка, давай отсюда чеши, а? Они тебе в этот коктейльчик много чего намешали, так что беги домой, уроки учи, агась?

Девчонка прикрывает рот рукой и в шоке рассматривает меня, затем пятится назад и уходит.

—Ты че офигел? Ты проблем хочешь? — бузит ее несостоявшийся насильник. Я таких ублюдков за километр чую. Он уже под чем-то, и явно разговор не про алкашку. —Типа дерзкий?— пихает меня в грудь кулаком.

—Да есть немного, но ты тоже не очень мягкотелый, смотрю, да? — улыбаясь криво, принимаю удар. Он снова пытается зарядить, и тут я уже заламываю мелкого додика и ударяю его лицом о стойку, отчего все стаканы на ней подскакивают, а гости удивляются.

—Ты отдохни, а то устал. Приуныл. Так бывает.

Мелкий верещит резаной свиньей.

А затем обращаюсь к бармену, который спешит смыться.

—Стоять. Бояться. Сюда чеши, мамина поця, —тот поворачивается и делает глубоко удивленный вид.

—Я тут не при чем!

Ага, а я прима балерина.

—Записи с камеры вот этой предоставь, — указываю на глазок над стойкой.

Но наш друг-зельегонщик оказывается тугодумом.

—Это муляж!

—Что ты мне чешешь? Муляж у вас по всему клубу, я сразу это заметил, а вот эта девочка пишет, так что давай мне записи за вчера, агась?

—Отпусти меня! — вопит парниша, чью руку я к лопаткам положил и слегка примял. Чуток.

—Неа, пока твой дружок мне запись не даст.

—У меня нет доступа к ней!

Вглядываюсь в “замаскированный” провод, ведущий под стойку. А там и коробочка…

Бросаю ксиву на стойку и выразительно изгибаю бровь.

—А так? Могу позвать друзей, чтобы мои аргументы до тебя дошли, а то как до жирафа пока что. А могу сам тебя отпиздить за то, что ты малолеткам вместе с подельниками наркоту подмешиваешь, дальше что? Уводят, трахают и обворовывают? Или что там у вас по списку? Смотри сам. Выбор тоже за тобой. Я так-то мальчик не очень хороший, люблю кулаками помахать. Но могу иногда и конструктив выдать. Например, попросить тебя больше так не делать, а то ноги оторву и затолкаю в задницу. Будешь примерно, как кузнечик. Ну как? Ферштейн?

Бармен всматривается в мое удостоверение и дрожащими руками достает из-под стойки ноут, после чего отправляет мне на почту запись с камеры за вчерашний день.

—Ну можешь же, когда хочешь, —подмигиваю, а однорукого ноунейма поднимаю со стойки.

—Снова здрасти. Повторяй за мной: я, — резко наклоняю его и прямо перед стойкой торможу, приложив помягче.

Крик разносится душераздирающий, как будто я ему кожу сдираю.

—Больше не буду, — снова рывок и почти удар о стойку, а потом мягко прикладываю его, —никому ничего подмешивать, — хлобысь, тут уже все-таки прикладываю его носопыркой о поверхность.

Потому что негоже быть падлой.

—Не буду, не буду, — почти плачет, а я довольно улыбаюсь.

Потому что как вещает наш царь-батюшка Архангельский: пропиздон — лучший учитель в мире. Коротко и ясно.

Уже в машине по времени нахожу идеальный кадр, где мы со Златовлаской во всей красе. Теперь мне бы Фроста напрячь, он у нас часто в управлении торчит, явно помочь может.

Набираю его, несмотря на детское время, он заспанным голосом мне отвечает:

—Что опять?

—Приветики, Фрост. Найди мне одного человека, пожалуйста, ты ж у нас в этом спец.

—Дай угадаю. Вчерашнюю барышню из