align="left">Кедровые и еловые доски Тонкие плоские предметы Длинные предметы Один пасq / н′васq н′эт′ н′рах н′эх Два мэвсq мэт′ мэрах мэх Три т′фасq т′эт′ т′рах т′эх Четыре нвысq ныт′ нрых ных Пять т′овасq / т′овсq т′от′ т′орах т′ох Шесть наγ васq наγэт′ наγрах нах Семь намк васq намгэт′ намграх намк Восемь мин(д)р васq минрэт′ минррах минр Девять н′ын′бэн васq н′ын′бэнэт′ н′ын′бэнрах н′ын′бэн Десять мхо васq мхоэт′ мхорах мхох Порядковый номер системы XXIII XXIV XXV XXVI Числительные Предметы счета Мелкие округлые предметы Люди Животные Предметы разнообразной формы Один н′ик н′ин / н′эн н′ын′ н′аqр Два мик мэн мор мэqр Три т′эх т′аqр т′ор т′аqр Четыре ных ныр нур ныкр Пять т′ох т′ор т′ор т′оqр Шесть нах нах нах нах Семь намк намк намк намк Восемь минр минр минр минр Девять н′ын′бэн н′ын′бэн н′ын′бэн н′ын′бэн Десять мхох мхо мхон / мхос мхоqр

А.А. Леонтьев.

Проблема глоттогенеза в современной науке

Язык есть язык действительности.

(К. Маркс)

1

Непреходящая значимость отдельных научных положений, сформулированных Марксом, Энгельсом, Лениным, заключается в том, что эти положения, хотя они и носят иногда конкретно-научный характер и касаются, казалось бы, частных исследовательских проблем, являются образцом методологического подхода с точки зрения марксизма-ленинизма, в том, что в каждом подобном случае мы имеем возможность на примере решения отдельного научного вопроса проследить единство научного метода и диалектико-материалистического философского мировоззрения. И было бы удивительно, если бы было иначе; как говорил Ф. Энгельс,

«именно диалектика является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой»[188].

Сказанное здесь о проблемах естествознания в той же, если не в большей, мере касается науки о человеке и человеческом обществе, т.е. сферы исторического материализма. Именно к числу подобных проблем, причем к числу ключевых, принадлежит проблема возникновения человеческой речи или языка в связи с развитием психики и сознания первобытного человека, бывшая для Ф. Энгельса предметом специального рассмотрения. Однако этой – глоттогенетической – проблеме уделяется сейчас меньше внимания, чем она заслуживает. В большинстве статей и книг последних лет, где она в той или иной мере затрагивается, прослеживаются лишь отдельные ее аспекты, причем такое частичное исследование выдается за анализ проблемы в целом. Поэтому представляется необходимым заново проанализировать важнейшие положения, высказанные К. Марксом и Ф. Энгельсом в связи с проблемой глоттогенеза.

В наиболее эксплицитном виде эти положения изложены в известной статье Ф. Энгельса «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека». Позволим себе процитировать соответствующее место полностью.

«Наши обезьяноподобные предки, как уже сказано, были общественными животными; вполне очевидно, что нельзя выводить происхождение человека, этого наиболее общественного из всех животных, от необщественных ближайших предков. Начинавшееся вместе с развитием руки, вместе с трудом господство над природой расширяло с каждым новым шагом вперед кругозор человека. В предметах природы он постоянно открывал новые, до того неизвестные свойства. С другой стороны, развитие труда по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим.

Что это объяснение возникновения языка из процесса труда и вместе с трудом является единственно правильным, доказывает сравнение с животными… Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг»[189].

Из приведенной здесь цитаты, как и из всей статьи, совершенно очевидно, что глоттогенетическая проблема ни в коей мере не сводится к чисто лингвистическому анализу, к «внутренней» или «внешней» реконструкции языковых форм общения. Это – типичный пример комплексной задачи, для решения которой необходимо проследить не только и не столько развитие, сколько становление системы языка.

Именно в этом направлении идут исследования большинства советских авторов по проблеме глоттогенеза. Совершенно не случайно, что среди них очень мало исследований лингвистов, но преобладают работы философов (А.Г. Спиркин, Π.Ф. Протасеня) и антропологов (В.В. Бунак, М.С. Войно). Не имея возможности в настоящей статье дать детальный анализ даже важнейших из них, остановимся на взглядах лишь одного из авторов, работы которого наиболее