Чтобы отвлечься от этого, он планировал следующий уровень развития своей крепости. Даже лучше, он планировал, где разместить компьютер. Он уже зарылся в коробку и вытаскивал из неё руководства и прочие бумаги, которые напоминали закуску к основному блюду. Очень скоро он прочитает каждый клочок бумаги. Потому что наконец-то, наконец-то: электричество!

Гарри с самого начала пытался понять, каким образом магия влияет на электричество. Присутствие любого заклинания или щита влечет за собой различные электромагнитные эффекты: видимый свет, радиоволны и даже жесткое излучение. Не похоже, чтобы была какая-то закономерность для длины волны, создаваемой эффектом – Мобилиарбус создавал всплеск микроволнового излучения, в то время как внешне похожий Мобиликорпус давал устойчивые колебания на радиочастоте.

За этими явлениями должна быть какая-то универсальная схема, но исследования шли медленно. В начале он создал отдельные лаборатории в Абердине для измерений и сбора данных, но логистика портила все планы. Лаборатории пришлось проектировать практически без защит, поскольку действующие на область заклинания порождали непрерывное наложение помех – ни обширное экранирование, ни клетки Фарадея не помогали. В то время почти не было кадров с хотя бы минимальным набором научных и магических знаний, необходимых для этой работы, и еще меньше было достаточно доверенных и сильных волшебников, готовых работать без защитных чар. Гарри был вынужден поменять приоритеты.

После того как Лавгуд присоединилась к потоку студентов Научной Программы Хогвартса, он смог переложить на неё часть задач. Она легко впитала в себя двухлетний магический курс, разработанный Гарри и Минервой, и продемонстрировала удивительную способность к обучению в следующие два года изучения методов научного мышления и рациональности. Вероятно, это объяснялось ее воспитанием: ее растили открытой к новым идеям, даже самым нелепым и абсурдным. Во многом наука – это готовность следовать за данными, к каким бы выводам это ни вело, а Лавгуд не была скована условностями.

Её бесстрашие было бесценным для Гарри, особенно когда она с радостью согласилась принять участие в одном его исследовании: как Дьявольские силки выживают без солнечного света. Многие ведьмы и волшебники задумались бы, прежде чем соглашаться работать с опасным растением, но Лавгуд лишь рассеяно кивнула.

Большая часть жизненного цикла Дьявольских силков была логична. Растение инстинктивно перемещалось, формируя силки, и душило всё, что попадало в зону его досягаемости. Оно приводилось в движение плотными волокнами, проходящими через каждый усик, и могло двигаться сверхъестественно быстро. После того, как оно придушило или раздавило свою жертву (обычно это были небольшие животные или крупные насекомые), оно бросало ее. Останки разлагались и обеспечивали растение необходимыми питательными веществами.

Что было нелогично, так это то, что у Дьявольских силков были листья, и при этом оно ненавидело свет! В природе листья часто адаптировались под ловушки, оружие или защиту, но не было никакой причины обладать листьями для растения, преимущественно растущего в пещерах.

Гарри сделал два предположения: во-первых, листья должны поглощать что-то, аналогично свету. Иначе самыми успешными стали бы Дьявольские силки вообще без листьев или с маленьким их количеством, и эволюция бы избавилась от них. Во-вторых, поскольку Дьявольские силки росли в основном в магических садах или волшебных участках, например, в пещерах Запретного леса, для выживания им нужна магическая окружающая среда.

Всего за год Лавгуд продемонстрировала способности Дьявольских силков к поглощению магии, а всего за два года ее команда смогла вывести в Зале Науки магически модифицированный вариант этого растения, который не мог двигаться и имел неутолимый аппетит к фоновой магической энергии.

Дьявольские силки используют вместо фотосинтеза таумасинтез[61]. Они поглощают магию, возможно так же, как это делают чизпурфлы, и густые заросли этого растения наконец открывают возможность экранировать электронику от фонового магического излучения и его пагубного электромагнитного влияния.

А это означало, что Гарри наконец может построить лабораторию его мечты. Внешние корпорации под его контролем делали десятки заказов – всё, что он не мог трансфигурировать, и он часами занимался чудесными увлекательными проблемами, связанными с соединением магии и технологий. С самого начала планирование Тауэра было восхитительным, тогда он сидел с карандашом и бумагой в клетку, создавая новое на смену руинам, возникшим по его собственной глупости. Словно он снова стал шестилетним мальчиком, работающим над макетом «лаборатории мечты» (нет, мисс Блэр, спасибо, но я не буду проектировать «домик на дереве своей мечты»). Но теперь задача сулила сложности и удовлетворение от их разрешения совершенно другого масштаба. Он купил свои собственные масс-спектрометры[62]!

У Гарри всё было уже почти готово. Звукоизолирующие панели на деревянных опорах поддерживали и защищали густые заросли «листьев Лавгуд» (так он называл модифицированные Дьявольские силки), которые вились по стенам и потолку длинной комнаты Парного Партнёрства. Листья Лавгуд также были под его ногами, скрытые под слоем гофрированного металла, а входные двери с внутренней стороны были покрыты сеткой, заросшей этими растениями. В стенах, укрытые отдельными лозами, были спрятаны магические устройства кондиционирования, которые впускали в комнату свежий прохладный воздух, который иначе был бы затхлым и пропитанным выделениями Листьев.

В целом в комнате было немного не по себе, поскольку даже модифицированные Дьявольские силки всё ещё время от времени дёргались и шуршали на дверных сетках, но в основном они были изолированы и скрыты от глаз. Раз в несколько недель им приходилось снимать панели и убирать Скорджифаем опавшие листья, но тем не менее Гарри был очень горд.

И компьютер!

До того как Гарри впервые отправился в Хогвартс, то есть в последний раз, когда он жил со своими родителями, у его отца в кабинете был компьютер. Это была Серьёзная вещь, к которой нужно относиться с Большой Ответственностью, однако Гарри провёл несколько счастливых часов, используя новейшую Windows 3.0, и даже поигрался с ещё более захватывающими командами MS-DOS, что привело к опасному и стремительному финалу.

С тех пор… что ж, он открыл для себя магию. События вышли из-под контроля быстрее, чем Гарри мог вообразить, и всё повернулось так, что однажды утром на вокзале Лондона он навсегда оставил свою магловскую жизнь. В тот день он обещал маме, что магия никогда не встанет между ними… но вышло иначе. Это не было обещанием, которое невозможно нарушить. Должно было быть, если бы в этом мире была хоть капля милосердия. Но это не так.

Через некоторое время Гарри поймал себя на том, что он перестал распаковывать компьютер и потерял интерес к серому устройству из металла и пластика, лежащему в коробке. Руководства и гарантийные талоны лежали в куче на столе,