превратиться в продажную женщину, зарабатывая деньги на студиях. Мне не хотелось быть просто мальчиком из хорошей компании»[435]. Узнав, что безработные горожане уходят в сельское хозяйство и создают кооперативные фермы, он вдохновился идеей написать об их тяжелом положении. А когда крупные студии отклонили его сценарий, он сам «вернулся на землю». Он занял деньги, заложив дом, машину и все ценное, что было в сейфе, и самостоятельно снял картину. Фильм «Хлеб наш насущный» хорошо прошел в прокате, получил премию в Москве и награду Лиги Наций «за вклад в развитие человечества»[436].

Однако Видор не упомянул, что на самом деле начал снимать фильм в компании RKO и что студия вскоре расторгла с ним контракт, так как он получил бы слишком большую долю прибыли. Он забыл сказать, что впоследствии получил прокат через United Artists, гарантировавший возврат вложенных денег[437]. И, наконец, он не указал, что «Хлеб насущный» был признан «художественно ценным» в нацистской Германии[438], а его первый прокат в Берлине шел пятьдесят четыре дня[439].

Необычайный успех фильма в Германии возник не просто так. Зрители хорошо понимали чувства Видора, так как сами испытывали нечто подобное. «Похвально отношение автора и режиссера, который пропагандирует принцип верховенства власти лидера», – заявила газета Völkischer Beobachter[440]. Berliner Tageblatt согласилась с этим и добавила, что «в отличие от нас, американцы умеют подавать такие темы с юмором (как в “Жизни бенгальского улана”)»[441].

Без тени юмора подобные темы были преподнесены в ранее вышедшем «Триумфе воли». В одной из частей фильма, во время официального смотра Имперской службы труда[442], группа работников рассказывала Гитлеру о своих повседневных делах. Одни сажали деревья, другие строили дороги, третьи осушали болота. В ответ Гитлер произнес речь о том, как высоко ценит их труд. В фильме был заложен важный идеологический посыл: фюрер представляет собой центральную фигуру в организации труда[453].

В фильме «Хлеб наш насущный» приводится более забавная версия этой сцены. Безработный по имени Джон Симс унаследовал запущенную ферму и развесил объявления о помощи. На следующий день к нему пришли десятки людей. «Вот это да!» – воскликнул Симс; он едва мог отличить морковь от сорняков, а теперь ему предстояло возглавить гигантское аграрное предприятие. «Постройтесь в шеренгу!» – скомандовал он, стараясь звучать максимально авторитетно, и люди сделали, как он сказал. Среди пришедших оказались водопроводчик, плотник, каменщик (полезные работники), а еще – гастролирующий скрипач. Симс старался сохранять позитивный настрой – он верил, что сильные запястья музыканта как-нибудь пригодятся, – но еще один человек оказался гробовщиком, и тут уж Симс не знал, как относиться к этому с оптимизмом[454].

Позже вечером он выступил с речью. Он начал с пары шуток об индейцах, чтобы разогреть толпу, а затем, едва скрывая волнение, сказал: «Вам не обязательно оставаться – можете уйти, когда захотите, – но, если вы останетесь, будете работать!» Симс говорил то же самое, что и Гитлер, с одним небольшим отличием. Как заметил рецензент Der Angriff, «призыв к единению общественности здесь – не пустая фраза; она звучит в картине помпезно и с юмором, в ярком свете подлинной жизни»[455].

Когда Симс высказался, странного вида мужчина из толпы задал важный вопрос. «Господин председатель, друзья, – обратился он к собравшимся, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал как можно более официально, – какая форма правления у нас будет?»

Симс, очевидно, не задумывался об этом. «Ну, – сказал он, – как захочет большинство».

«Тогда я предлагаю, друзья мои, связать себя священными узами и основать бессмертную демократию!»

Толпа ответила громким ропотом неодобрения. «Именно из-за таких разговоров мы и оказались здесь», – сказал один из присутствующих, и все засмеялись в знак согласия.

Затем послышалось другое предложение. «У нас должна быть социалистическая форма правления. Правительство должно контролировать все, включая прибыль».

Некоторых заинтересовала эта идея, но тут встал Крис Ларсен – разорившийся шведский фермер. «Подождите минуту! – крикнул он. – Дайте мне говорить! Я даже не знаю, что означают эти слова, которые они говорят! Все, что я знаю: у нас тут большая работа, и нам нужен большой босс! И Йон Симс – то что надо!»

Все одобрительно закивали. Даже человек, который первоначально предложил демократию, был в восторге. «Симс – босс!» – объявил он, и раздались аплодисменты. Симс выглядел очень довольным собой.

Кинокритик газеты Der Angriff был глубоко впечатлен увиденным. «Разговоров было мало, потому что именно разговоры были причиной всех их несчастий, – написал он в рецензии. – Кто первый там появился, тот и должен командовать, вот и все!»[456]

Рецензент не упомянул, что от фильма к фильму образ руководителя претерпевал едва заметное изменение. От Джада Хэммонда в «Габриэле над Белым домом» до полковника Стоуна в «Жизни бенгальского улана» и Джона Симса в «Хлебе насущном» лидер становился все более человечным. А в последней из этих картин разворачивалась новая драма, немыслимая в предыдущих фильмах. В «Хлебе насущном» способности лидера ставились под сомнение.

На ферме при подозрительных обстоятельствах появилась красивая блондинка, и с каждым днем Симсу казалось, что он проводит с ней все больше времени. Хозяйство страдало от страшной засухи, и все винили в этом его, но блондинка помогала ему чувствовать себя лучше. Однажды он попытался пожаловаться жене, но ее ответ был не особо утешительным.

«Они равняются на тебя, Джон, – сказала она. – Ты вселяешь в них надежду, поэтому они выбрали тебя своим лидером».

«А кто их об этом просил? – ответил он. – Я тоже могу ошибаться, не так ли? Я всего-навсего человек. Как я могу помочь, если не будет дождя?»

«Никто от тебя этого не ждет. Но смотри наперед. Снова стань боссом. Пусть они думают, что ты спокоен. Пусть думают, что ты знаешь больше, чем они».

Советы жены не подействовали. Блондинка убедила Симса в том, что он достоин лучшего, и ночью они сбежали. В пути его терзали сомнения. Он думал об одном из работников, разыскиваемом преступнике, который сдался полиции, чтобы отдать вознаграждение ферме. Остановившись на обочине, Симс попытался все хорошенько обдумать, и тут он понял – неподалеку протекает ручей «Что, если мужчинам вырыть огромную канаву и направить эту воду к посевам?» – подумал он. – Разве это не решит все проблемы?» Блондинка крепко обхватила его за шею и попросила, чтобы он не уходил, но Симс оттолкнул ее и побежал обратно на ферму.

Пришло время произнести речь всей его жизни. Все уже возненавидели Симса, а ему нужно было убедить их работать усерднее, чем