Мы с Ваней в карете отправились в соседнее королевство, по дороге завернули к Ягине и вручили наше годовалое счастье. Андрюша как раз научился ходить и быстро осваивал речь, уже мастерски раздавая односложные указания: «Дай», «На», «Сам», «Нет». Бережно передав единственного сыночка в старческие руки нашей няни, мы со спокойным сердцем помчали на свадьбу.

Три дня пролетели в счастливой суете и веселье. Давно мы так с Ваней не любили друг друга. Все-таки приятно было снова ощутить себя беззаботными влюбленными молодоженами. Когда мы все в той же карете заехали забрать нашего малыша, из домика Ягини вышла сильно взволнованная Аленка в компании какого-то здоровенного детины. Ваня первым вышел из кареты, подал мне руку. Почувствовав под ногами мягкую травку, я радостно улыбнулась встречающим.

— Добрый день, Аленка! А чего же это хозяйка нас не приветствует? — легкомысленно поинтересовалась я, а нужно было насторожиться!

— Так она того… улетела срочно к Змею Горынычу, у него мигрень началась. А когда три головы разом болят — это страшно… для окружающих. Может кого ненароком спалить… — запинаясь, пояснила девушка.

— Понимаем, — закивал Ваня и поинтересовался, — А где же наш Андрюша? Хорошо ли себя вел?

Тут двухметровый детина радостно возопил:

— Папа!

И полез обнимать моего Ванечку, у того аж кости затрещали от крепких объятий этого странного типа.

— Что происходит? Где Андрюша? — возмутилась я, пытаясь оттащить от мужа великана.

— Это и есть ваш сын, — выпалила Аленка, густо краснея.

— Что? — хором переспросили мы с Ванечкой.

— Мама! — радостно закричал мужик басом и, оставив в покое царевича, переключился на меня.

Я была прижата к богатырской груди с такой силой, что даже вдохнуть не могла.

— Поставь маму на землю! Немедленно! — услышала я строгий голос мужа, и меня тут же выпустили из объятий.

— Хороший мальчик, — прошептала я, пытаясь надышаться впрок. Голова шла кругом. Как?! Как такое могло произойти?! Нас же не было всего три дня. Я смотрела на здорового тридцатилетнего мужика с восторженным взглядом малыша, и мое материнское сердце не откликалось.

— Может, объяснишь? — сурово сдвинув брови, уточнил Ваня у Аленушки.

Девушка вздохнула и повинилась:

— Баба-яга просто хотела дать ему зелья, чтобы он был здоровым, никогда не болел, рос большим и сильным. Ну и немного перестаралась с ингредиентом роста. Но она сказала, что это пройдет… через неделю… максимум две…

— Зараза криворукая! — возмутилась я.

— Старая ведьма! — вторил мне Ваня.

— Баба хорошая! — радостно подпрыгивая на одном месте, делился своим мнением большой Андрюша, а вокруг все деревья дрожали, и тихо осыпалась листва. Неожиданно «малыш» потребовал, — На ручки!

Мы с Ваней переглянулись. Даже вдвоем мы вряд ли могли бы поднять нашего любимого сыночка на ручки в таком виде.

— А давай лучше покатаемся в карете? — предложил Ваня.

Сынуля не возражал. Он кое-как протиснулся в карету и радостно захлопал в ладоши. Колеса нашего транспортного средства жалобно заскрипели.

— Передай Ягине Берендеевне, что если она у нас еще хоть раз появится, ее сожгут на костре! — выпалила я Аленке и пошла к карете, бочком сумела просочиться вовнутрь и даже нашла местечко, куда сумела примостить свою аппетитную попку. Ваня устроился на козлах с кучером. В тесноте да не в обиде мы помчались домой.

Не успели мы въехать в город, как по округе разнесся восхитительный аромат крендельков с маком. Это удивительное лакомство пекли только в одной лавке города, остальные много раз пробовали повторить, но ничего у них не вышло. Магазинчик этот находился рядом с центральными воротами. Его хозяин правильно все рассчитал: у путника, утомленного длительной дорогой, уже нет сил сопротивляться искушающему запаху свежей сдобы. А попробовав местную выпечку раз, никогда ее не забудешь и станешь возвращаться в это царство сладости снова и снова. Как вы понимаете, наш гигантский малыш не смог спокойно сидеть, когда вокруг такие ароматы. Да и на игры и рост ему теперь требовалось куда больше энергии.

— Ам! — закричал детина басом, перепугав проходящих мимо нашей кареты горожан.

Кто поумней — разбежались, а кто послабее — попадали в обмороки.

— Андрюша, мы уже почти приехали домой! Там тебя обязательно накормят чем-то вкусненьким, — попыталась я успокоить сына.

— Ам! — настойчиво повторил малыш и встал во весь свой двухметровый рост. Карета затрещала и развалилась.

Ваня тут же подскочил ко мне, проверяя, все ли у меня хорошо. Я устало улыбнулась мужу и заметила:

— Мда, съездили на свадьбу…

Но упиваться свалившимися на наши головы проблемами и перемывать косточки одной старой ведьме нам не дал Андрюша. Не успели мы и глазом моргнуть, а он уже ворвался в лавку с кренделем на вывеске, вырвав при этом дверь с петлями.

Когда мы с Ваней вбежали вовнутрь, там уже творился полнейший бедлам, а нам навстречу неслись перепуганные посетители. Андрюша же крушил прилавок, присваивая себе все, что там лежало. Крендели, хлеб, сдобные булочки, пирожки — все отправлялось за румяные округлые щечки гигантского малыша. Мы с Ваней беспомощно посмотрели друг на друга, не зная, как теперь увести отсюда нашего сладкоежку. Но неожиданно из служебного помещения вышел брюнет с длинной черной бородой и густыми бровями. Смерив нашего сыночка сверху вниз пронзительным взглядом, он громко и четко гаркнул:

— А ну, положи все на место! Немедленно! Ты здесь все перевернул вверх дном, посетителей напугал! Тебя нужно наказать!

Андрюша удивленно уставился на хозяина лавки, а это был точно он, потому что на нем был фартук, перепачканный мукой. Нижняя губа малыша затряслась, глаза покраснели, и из них полились слезы.

— Нюни подбери! Меня этим не проймешь! Поворачивайся, отшлепаю тебя! — продолжал командовать грозный мужчина.

Я схватила Ваню за руку и с мольбой посмотрела. Андрюша не прав, но он же наш ребенок, значит, мы и должны отвечать. Ваня понял мою немую просьбу:

— Уважаемый, мы возместим все ваши убытки. Это наш сын… немного заколдованный. Мы сами с ним разберемся.

— Ага, разберутся они, — проворчал хозяин лавки, — Знаю я таких родителей. Сначала жалеют, балуют, а потом удивляются, почему их дети вырастают капризными, неблагодарными эгоистами!

— Ма! — проревел Андрюша и пошел на меня, растопырив руки.

Я вспомнила крепость его медвежьих объятий и попятилась.

— Стоять! — опять гаркнул брюнет, — Слушай свое наказание: