и одним ударом поломал кучу посуды. Ударил и я. Тоже поломал. Стали мы бить посуду, и, представьте себе, вошел я в такой раж и стал с такой яростью разбивать дубиной посуду, что даже вспомнить стыдно. Представьте себе, что я действительно испытал какое-то дикое, но острое удовольствие и не мог угомониться, пока мы с купчиной не разбили все до последней чашки. Когда все было кончено, купец спросил меня:

– Ну что, получил удовольствие?

Пришлось сознаться, что получил».