позёвывать, что чуть себе скулу не свернул. Но всё же не могу её возвратить. Это будет нарушение закона карточной игры. Это дурной пример показать. После этого, что бы я ни выиграл, домик ли какой, карету, цуг лошадей, серебро столовое, всякий будет приходить требовать назад. Вы не забудьте, что капитан хотел отыграть госпожой Ростоцкой всё то, что он уже проиграл. Коль скоро я согласился, чтобы сию даму считали в сорок тысяч, то я рисковал проиграть всё то, что было уже мною у капитана выиграно. Да, впрочем, что же вам всё разъяснять, вы это лучше меня всё понимаете!

И князь замолчал, как бы считая беседу оконченной.

– Как же, князь? – выговорил Павел, совершенно потрясенный – Это же против всех рыцарских законов. Вы поступаете подло и мерзко! Не по-княжески, а по-мошеннически! – закричал вдруг Павел.

Орлов переменился в лице, встал и тихо произнёс:

– Не меня бастарду Салтыкова поучать!

Павел схватился за сердце, покачнулся.

– Мой батюшка Петр Федорович!

– Так всем и говорите. Но я то правду знаю!

– Сей же час я отъезжаю из Москвы!

– Вы несвободны в своих отъездах – Орлов угрожающе подошел вплотную к великому князю – На ваш счет есть строгие предписания!

– Матушка поймет меня. Вы дьявол! Я еду к отцу!

– К Пугачу? – Орлов засмеялся – Емельке?

– Это все ложь! – брызгая слюной закричал Павел – Убийца, убийца!!

Глава 9

– Сколько говорите в нем полугривенников? – я держу в руке золотую десяти рублевую монету со своим профилем и пытаюсь ее взвесить. На одной стороне – на аверсе – мое еще бородатое лицо и надпись Петръ III На реверсе – номинал 10 рублей. Есть еще монеты по 5, 2 и 1 рублю. Из серебра и меди отчеканены копейки, полтинники…

– Одна тройская унция – на чистом русском языке отвечает мне чернявый, невысокий мужчина представившийся армянским купцом Озаканом. Впрочем темнить турецкий шпион не стал и сразу выложил козыри на стол. Франция и Османский империя заинтересованы в моем скорейшем наступлении на Москву. Поэтому мне предлагают субсидию в сто тысяч рублей. Собственно, первая партия – тридцать тысяч в золотых и серебряных рублях уже поступила. Озакан привез ее с собой в больших дубовых бочках. Надо сказать, что чекан был неплох. Гурт с насечками (это не позволяет обрезать монету), профиль четкий, золото на первый взгляд высокой пробы. По крайней мере примесей других цветов не заметно – я даже не побрезговал куснуть монету. Хорошо бы провести тесты, например, на пробирном камне кислотами, но точную пробу все-равно не определить.

– У вас тут злата в два раза больше номинала – я взвесил еще раз в руку 10-ти рублевый империал. В тройской унции тридцать один грамм, а точно такая же золотая десятирублевка Екатерины весит в два раза меньше. В Империи установлены законами точное содержание золота и серебра в монетах, а также курс обмена желтого металла на серый – один к пятнадцати.

– Империалов не так много начеканено – Озакан пожимает плечами – Но я передам…

– И мне нужен сам чекан.

– Ваше величество собирается открыть собственные монетные дворы?

– Зачем? Возьму Москву – там есть монетный двор.

– Кстати, о столице – турецкий шпион подобрался – Когда планируется наступление?

– Когда мы будем готовы – теперь уже пожимаю плечами я. Совершенно не собираюсь делиться своими планами с врагами страны.

– И все же я бы хотел получить гарантии – турок настаивал.

Отправить его вслед за Волковым? Нет, тут надо тоньше. От обещал – никто не обнищал.

– Я выдвинусь к Новгороду по весне. И встречу там войска Орлова. Но прежде… Прежде хочу тоже кое-что узнать. Насколько у вас все плохо?

Озакан нахмурился, тяжело вздохнул.

У турок все было плохо – Суворов взял Стамбул, турецкая армия выдвинулась из Эдирне и попыталась отбить столицу. Не получилось – удалось лишь блокировать город и взять его в частичную осаду… В самом Стамбуле продолжаются беспорядки – мусульмане режут христиан, те – мусульман. Суворов контролирует лишь внешние бастионы, некоторые кварталы и султанский дворец. Ждет помощи Румянцева, но тот не торопится – австрийцы выдвинули полки к Белграду. Все, что их пока останавливает от начала боевых действий, к которым Вену подзуживает Париж – зима. Она на Балканах выдалась суровой, перевалы частично закрыты. Но по весне Священная Римская империя вполне может вступить в войну.

– Ежели сейчас ударить в спину южной армии, то видит Всевышний – Озакан омыл руками лицо – Суворов не удержится в Стамбуле. Но для этого надо взять Москву.

– Мне какой интерес вам помогать? – я устроился поудобнее на троне.

– Наш султан признает вас императором России – тут же озвучил цену шпион – В Париже и Вене также благосклонно отнесутся к вашему воцарению. Что же касаемо границы, мы готовы провести по прежним, довоенным окончаниям.

Угу, бегу аж падаю. Сколько русской крови пролито на Балканах, чтобы вот так все взять и отдать обратно?

– А как же Крым? – полюбопытствовал я. России пришлось воевать еще раз, чтобы наконец, окончательно решить эту проблему и закрепить за собой земли полуострова. Который и так обезлюдел после действий второй ударной армии князя Долгорукого. Обезлюдел то он обезлюдел, но летом новый крымский хан – Девлет-Гирей – осуществит удачный десант под Алуштой. Вглубь Крыма его не пустят – кстати, в битве под Алуштой потеряет свой знаменитый глаз Кутузов – но и окончательно завоевать Крым не получится.

– Это мы обсудим позже – махнул рукой Озакан – Слишком мелкая досада, чтобы нынче о ней вести разговоры.

Вести разговоры и правда, нет смысла. Озакан еще не знает, что прежний, сбежавший из Стамбула в Кадыкей султан Мустафа III уже умер. Ему наследует завторник Абдул-Хамид I За спиной которого стоят генералы-янычары.

Я начал прикидывать время. В конце февраля-начале марта Озакан узнает о смерти Мустафы. В марте же Абдул-Хамид и его военачальники получат от своего резидента письма о восстании в России. Если я наобещаю шпиону все, чего он хочет – быстрого марша на Москву, удара в спину 2-й армии – то эти обещания уедут султану. Тот будет ждать. И я буду ждать, отделываясь “завтраками”. Не будет десанта под Алуштой, блокада Очакова будет продолжена.

А что будут делать цесарцы? Вступят в войну или нет? Черт, как много неизвестных в этой формуле.

– Все будет по-вашему – я внимательно посмотрел на Озакана – В конце зимы начну марш на Москву, а там как Бог