получила больше энергии, чем могла выдержать твоя структура. Ты просто оказалась открыта для этой энергии. Не случись этого, вы бы уже давно обсуждали забавные моменты твоего «материнства» и в конечном итоге занялись бы любовью, что безусловно примирило бы тебя с Сэром. Смыло бы остатки внутреннего недовольства.

— Не вижу ничего забавного. Просто меня использовали, как инкубатор…

— Ну вот, наконец-то ты стала шутить, а то прилетела бледнее стен моих подземных владений.

— А почему Сэр не может прийти сюда? Боится наверное, что я его разорву на клочки?

— Ну теоретически ты бы могла нанести ему серьезный вред, попади он под руку. Я не пускаю его сюда. Пусть там поволнуется, больше тебя любить будет.

— А он меня любит?

— Глупая! А что изменилось-то?

— Но он меня оскорбил, использовал…

— Вот заладила использовал, использовал… Вас обоих использовал Дух. Вы просто его проводники. Вы сделали, то что от вас требовалось.

— А чем этот ребенок… Этот человек был так важен для нашей группы, чтобы так надо мною издеваться?

— О, это длинная история. Впрочем у нас время есть…

Женщина материализовалась и села на камень напротив меня. Я перестала чувствовать боль физического тела и внутри меня что-то стало постепенно оттаивать…

— Его действительно зовут Олег. Он заканчивает в этом году школу и поступает в ваш университет…

Эти слова про учебу тут же выхватили во мне ассоциативный ряд. Я вспомнила эти плоские изображения людей, что я насмотрелась за эти три месяца невольного заточения на островке Нагваля.

«Неужели я такая же глупая и бездарная как они?! Неужели я такое же животное, которое живет только удовлетворением своих инстинктов?» — я вспомнила, как мучила Сэра своими сексуальными фантазиями. Он улыбался, он все понимал, но ничего со мной сделать не мог или не хотел. Он не мог вмешиваться в битву, которую я вела с незнакомкой внутри меня. Я знала, что должна стать сильнее ее. Я знала, что должна победить или умереть…

Раздался звон разбиваемого стекла. Я наблюдала со стороны как моя рука, разбив вазу, встречается с острыми как бритва осколками. Я не чувствовала боли, тело медленно оседало на пол… «Вот и все! Она победила!» — почему-то подумала я и опять возникли декорации Венеры.

— Тебе уже не больно, — успокаивал меня Голос.

Но может именно поэтому острая как бритва боль наконец нашла меня и я потеряла способность мыслить. Серебристые капельки пространства застыли вокруг, как дерево покрытое инеем, а я как случайная слеза падала между ними, чувствуя как превращаюсь в одну из этих капель…

Время остановилось.

Все исчезло…

Вокруг был мрак, живой мрак, который двигался, который был частью меня, а я его частью. Покой и забвение… — мечта всякой заблудшей души, которая на Земле стремилась к Богу, а попав к Богу, стремится на Землю… Так устроен мир. Все казалось настолько просто и ясно, что мысли были не нужны. Все эти потуги быть мудрой или самой красивой, самой обаятельной… Как все это нелепо! Если бы вы там на Земле знали это…

Возник туннель и я увидела свое тело, которое санитары осторожно погружали на носилки. Рука была перебинтована, именно в том месте (гримаса судьбы), где самоубийцы вскрывают себе вены… Видимо я потеряла много крови, мое лицо было бледным… Сэр смотрел на меня, нет не на тело — прямо на меня. Что-то в его взгляде не понравилось мне, что-то настораживало… Наконец мембрана, не пропускающая слова лопнула, и я услышала от Сэра такую отборную ругань, что мои ушки свернулись в трубочку, но результат, как ни странно, он достиг — я поняла чего он от меня хочет. Я уже больше не сомневалась и устремилась к своему телу… Открыв глаза, я нашла руку Сэра:

— Я не такая, я хорошая… прости!

Врачи сшивали разрезанную вену, а мы с Сэром наблюдали, чтобы они чего не напортачили… не чужая же рука. Наркоз помогал мне находиться рядом с телом и не быть втянутым в него, хотя иногда зрение искажалось.

— Сэр, я так устала от всего этого…

— Ничего, Натали, главное, что ты победила!

— Кого я победила?

— Себя.

— Не поняла? — наркоз видимо все-таки мешал осознанию.

— Ты свободна от человеческой формы.

— Естественно, если я не в теле, — удивилась я.

— Нет. Ты свободна от нее, — Сэр показал на призрачную фигуру, стоящую в углу операционной.

— Кто это?

— Ты. Твоя личность. Твоя домоправительница, которая считала себя раньше твоей хозяйкой.

Наверное место было не слишком подходящим для таких сложных объяснений, но все же я спросила:

— Что она из себя представляет?

— Йоги назвали бы ее — ментальное тело. Энергия, генерируемая вокруг центра Разума. Все твои мысли о себе приходили оттуда…

— А почему я теперь мыслю?

— Светящееся тело также способно мыслить, разница лишь в том, что оно использует все семь своих оболочек… Примерно также, как если бы ты смотрела и мыслила только образами, а вторая часть тебя только слышала и мыслила звуками… а потом вдруг это все объединилось и ты стала воспринимать и мыслить и так и эдак одновременно. Это то, что называется целостностью восприятия. Ты ощущаешь сейчас мир всеми семью лепестками своих крыльев восприятия…

Я поняла о чем он говорит, или нет — почувствовала… или нет — я просто знала, о чем он говорит. И я наконец окончательно успокоилась.

Мир вернулся к своим истокам.

040

Мир вернулся, но я его догнала не сразу.

Когда я очнулась уже в своем теле и в нашей комнате, конечно стало полегче. Боли почти не было. Сэр обеспечивал соответствующий сдвиг ТС, когда болевой порог напоминал, что руку надо беречь, но боль не была единственной мыслью в «моей голове». У меня неожиданно появилось философское отношение к собственной жизни. По-видимому, я перестала бояться смерти и это при том, что абсолютной уверенности в «загробной» жизни у меня по-прежнему не было.

Еще что-то творилось с моим восприятием. Раньше я была почти уверена, что мои мысли рождаются в моей голове в точном соответствии с теоремами наших физиологов. И даже если я знала, что мысль пришла от Сэра, все равно она приходила через мою голову. Теперь было такое ощущение, что мысли рождаются где-то гораздо ниже. Я не могла еще локализовать эти ощущения, но они были где-то в районе моего солнечного сплетения или может быть матки. Еще было довольно забавное ощущение, что каждая мысль меня куда-то передвигала. Не в физическом смысле,