раз не попадаться полиции на глаза. Лет пять тому назад отошел от дел, хотя по мелочи мог поспособствовать старым знакомым.

Сани остановились, сыщик выбрался на улицу и подал руку девушке:

– Вот, как говорится, свято место пусто не бывает, поэтому господин Луми оставил за себя племянника, редкостного обалдуя. Для нас важно, что этот молодой человек не знает в лицо никого из Службы Сыска. И после намека от посредника готов уступить нам пойманную утром тварь с пустошей и ошейник для нее. Так что за эту ниточку потянем, а дальше будет видно. Свою роль помнишь?

Двери открыл прыщавый юноша с волосами, залакированными до сплошной непробиваемой корки. Неестественно радостно улыбаясь, продавец начал суетиться перед уважаемыми гостями, пристроив тяжелые шубы на вешалке, а потом организовав кипящий чайник с угощениями на маленьком столике. При этом он непрестанно трещал, словно сорока, глотая куски слов и предложений:

– Лучший, лучший товар для вас! Вас! Да!.. Шипохвост, отличный страж для загородного особняка… Показать можно прямо сейчас, а тренировки закончат через неделю!.. Если хотите, можем украсить ошейник гравировкой, или…

– Серебром! – подала голос Гжелика, наряженная в невообразимое количество блестящих побрякушек. – Я думаю, мы украсим серебром, правда, пупсик? У этой мымры из судостроительного был такой ушастый, с клыками. И гравировка на полированном железе… Фу, какая пошлость!

– Мда, – изобразил согласие Шольц, с подозрением разглядывая мутную фарфоровую чашку с дымящимся чаем. Если не знать, кем был сей важный господин на самом деле – его легко можно было спутать с разбогатевшим заводским воротилой, чьи толстые рожи мелькали последнее время в ратуше с завидной регулярностью. Шерстяной костюм, галстук с бриллиантовой заколкой, хронометр-луковица на толстой золотой цепи – образец удачливого дельца Изнанки.

– Поэтому серебром! Вы покажете, какая там штука нужна для зверя, и я завтра пришлю человека со слитком… Мастер по серебру у вас есть?

Племянник господина Луми успел завершить калькуляцию будущей «усушки и утруски» и теперь преданно поедал глазами богатую дуру:

– Разумеется! Лучший в Городе! Исполнит любой заказ – и без дополнительной оплаты!.. Для нас честь иметь подобных клиентов, и…

Из-за дивана громыхнул пистолет, и пробор молодого человека забрызгало кровью. Спокойный шипящий голос с легкими нотками сожаления прокомментировал:

– Вы представляете, с какими идиотами приходится иметь дело? Кстати, очень разумно с вашей стороны, господин старший обер-крейз, что вы не делаете резких движений. Как понимаете, у меня в руках двухзарядные «Гарды», а в упор я не промахиваюсь… Трех патронов вполне хватит, чтобы завершить нашу беседу.

Гжелика посмотрела на рухнувшего на пол мертвеца, потом чуть скосила взгляд на незнакомца, неслышной тенью так некстати материализовавшегося из тайной двери:

– Зачем было убивать? Вполне могли позже сказать, что заказ выполнить не удалось, что…

– Закрой рот, щепка. – В голосе мужчины прорезались злые нотки. – Я могу послушать твоего хозяина-погонника, но твое мнение меня не интересует…

Привалившись спиной к стене, Бриц почесал переносицу стволом и задумчиво спросил Шольца:

– Слушай, ищейка. Мы друг друга знаем. Благодаря твоим стараниям, я отмотал на каторге два года. И теперь такая отличная возможность поквитаться… Но, как человек честный, предлагаю сделку. Я хочу знать, что вы накопали и почему приперлись сюда, в дом Луми. За это обещаю – умрете быстро и легко. Сразу… Но если будете изображать из себя героев, тогда шипохвост сожрет вас по частям. Медленно… Его все равно кормить, а мне без разницы – будет тварь жрать вас живыми или мертвыми… Итак?

– Может, насчет девушки договоримся? – буркнул Шольц, глазами показывая Гжелике, чтобы та не шевелилась. – У тебя личный интерес, насчет меня вопросов нет. Но…

– Времена изменились, погонник, – лениво протянул бандит, с насмешкой разглядывая потенциальные жертвы. – И можешь не сопеть, я ваши штуки давно знаю. Чуть шевельнетесь – и по дырке в затылке. Каждому… Так что даже не пытайся лапать свой тайный пистолетик, или что там у тебя припрятано. Руки в гору, оба. И пальчики разжали… Вот так… Как только ладошки вздумаете опустить или шею почесать – так и вечная память…

Приоткрылась дверь, пропустив внутрь мрачного громилу.

– Бриц, их филер ждет на углу. Под извозчика нарядился, но я эту морду помню. Из соседнего участка.

– Идиоты… Даже человека со стороны взять не додумались… Ладно, здесь закончим, подсядешь с удавкой. Там место тихое, никому дела нет до соседей. Главное, чтобы на улице стрельбы не было. С человечком разберешься, одним скопом всех и оприходуем. Заодно тварь откормим… Иди пока, посмотри, чтобы больше никто рядом не околачивался.

Шольц лихорадочно пытался придумать выход из положения. Он вспомнил, где и как встречался со своим противником. Милый молодой человек, сумевший испортить отношения с родней, проиграв большую часть семейных запасов в карты. Потом одно время околачивался рядом со специалистами по взлому чужих бронированных чемоданчиков. Но пачкать руки в масле надоело быстро, и Бриц скатился к банальным грабежам, за что и был отправлен после поимки на каторгу… Будь сыщик один, он бы попытался укрыться за диваном и рискнул бы подстрелить мерзавца из тянувшего карман револьвера. Но Гжелика… Каким образом изловчиться, чтобы девушка не поймала пулю?

– Ну, как ты нашел это место? – вновь прозвучал вопрос, и ствол пистолета поднялся вровень с головой сыщика. – Три секунды на то, чтобы придумать красивую сказку. И лучше – поправдоподобнее… Раз…

– Я сопоставил два и два, вот и получилось, что племянник Луми как-то замешан. Все последние ошейники шли через него.

– Похоже, ты не врешь, – вздохнул Бриц и коротко хохотнул: – Представляешь? Единственное законное дело, и так неудачно все сложилось… Если бы не ваши крики о проклятой Тьме, можно было бы лавку в центре Города открыть! Товар – разбирали, как горячие пирожки. Чуть объявишь о новой партии, сразу очередь выстраивается. Только успевай деньги грести лопатой… Но ведь – нет, нельзя! Богатым ротозеям позволено спрятать монстра дома, чтобы дразнить соседей. А продавца – за решетку. Поскольку никто в ратуше не хочет выписать патент на торговлю нечистью.

– Люди могут погибнуть, – попыталась еще раз подать голос девушка, незаметно показав взглядом, что готова скатиться на пол, под ноги сыщику. – Ошейник сломается – и все, готовь труповозку.

– Тогда и ружья охотникам дома хранить нельзя, – усмехнулся подпольный торговец, поигрывая пистолетом. – Возьмет кто безмозглый да пристрелит родственничков. Чтобы мораль читать неповадно было… Так, последний вопрос: какого дьявола на Барахолке околачивается потрошитель? Что он там вынюхивает?

– Тебя ищет, – неожиданно прозвучал в комнате новый голос, и Клаккер подбил колени бандиту, заваливая тело на себя. Стволы «Гардов» взметнулись к потолку, один из пистолетов успел выстрелить, пробив дыру в побелке, а палач уже всадил тесак в грудь бандита. Провернув широкое лезвие, мужчина убедился, что враг больше неопасен, и свалил тело в сторону: – Минус три… Один внизу, приглядывал за санями. Второй в подвале, рядом с шипохвостом. И этот – третий…

Подойдя к столу, охотник понюхал чай, потом отхлебнул от чашки и поморщился:

– Остыл совсем…

Затем покосился на ошарашенные лица друзей и вздохнул:

– Знаешь, босс. В следующий раз, когда захочешь лично возглавить погоню, ты мне заранее скажи. Чтобы я по дороге соломки расстелил… Надо же было придумать – сунуться в чужое логово без подстраховки. Счастье еще, что я заскочил в департамент и переговорил с Зиццем. И вторая удача – что пацанята видели, как шипохвоста разгружали. Если бы не это, то я бы с мерзавцами поквитался. Потом. Но вот спасти вас – точно бы не смог.

– Да мы уже готовы были…

– Вы готовы были героически погибнуть. Парень вас бы положил, как беспомощных котят. Ладно, давайте в участок, вызывайте сюда команду. Я прихлопну тварь, что внизу сидит на цепи – и к нам вернусь. Там обсудим, что удалось раскопать…

Так неожиданно завершилась эпопея с «личным сыском» господина старшего обер-крейза.

* * *

Собраться вместе удалось только на следующее утро. Палач весь вечер потратил на оформление бумаг, помощь полицейским в обыске дома, конфискацию груды ошейников и пересчет денег в двух ящиках, забитых бумажными купюрами под крышку. После того как в ворохе мятых листов поставили последнюю закорючку, Клаккер успел еще заскочить в ратушу, где сдал тушку шипохвоста и полаялся от души с клерками о выплате премиальных. Домой он вернулся далеко за полночь и поэтому утром сидел на любимом стуле мятый и злой, как приконченная им вчера тварь.

Авантюрный вояж обсуждали мало, стараясь лишний раз не вспоминать о досадном ляпе господина старшего обер-крейза. Палач лишь