языка, который бы соответствовал сегодняшнему состоянию био-техно-экологической эволюции и с настойчивостью указывает на необходимость считаться со связанностью будущего и прошлого в настоящем: «В прежней версии дня что-то взято внутри белизной, будущим, от которого невозможно отстать». С этой мыслью о важности настоящего момента сосуществует понимание, что развитие идет дискретно и зависит от случая: «В каждом дне есть почти незаметный, пропущенный момент растерянности, и я знаю, что это было всегда нашим временем». В потоке текущего времени и сам язык поэзии подобен управлению лодкой, с трудом способной каждый раз выплывать из опасных мест течения. При чтении этих текстов возникает чувство как опасности, требующей принятия быстрых решений, так и настойчивой изобретательности перед ее лицом. И тогда даже «сухой дождь» оказывается не пророчеством экологического апокалипсиса и не прихотливым оксюмороном, а продуктивным парадоксом, приглашающим к формированию мыслей и смыслов, чтобы объединить поэтический язык и натурфилософское воображение.Анна Глазова