— Но как обычно, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. — несмотря на ехидный тон на капитана я не злился. Всё равно другой идеи как завалить существо размером с остров у нас просто не было. — Забей. Главное, что всё сработало и все остались целы. А штатно, не штатно, это уже нюансы. За неделю нельзя стать специалистом, ты сам это сказал. Наверняка имеется огромная куча нюансов, которые нельзя учесть просто наблюдая. Но дело сделано, а сейчас это важнее всего. И будет что вспомнить дома за рюмкой чая.

— Что-то я такое вспоминать особо не хочу, — поёжился десантник. — Не представляю, как тебе удаётся оставаться таким спокойным. Слушай, мне доводилось бывать под артобстрелом, да и с энергетами противника сходиться накоротке тоже, но там всё понятно. Вот летит снаряд, попадёт и всё, кранты. Вот враг, он такой же человек, его можно обмануть, запутать, запугать. Но эта черепаха… это же какой-то неотвратимый рок! И что там за сам Великий Кха⁈ Вот не знаю, и честно говоря, знать не хочу вообще!

— Не поверишь, но я тоже. — и я даже не лукавил. Были вещи, которых следовало избегать и Великий Кха являлся одной из них. — Хорошо, что у нас такие не водятся.

— Пока не водятся, — «обрадовал» меня Купча, прислушивающийся к нашей беседе. — Читал я одну научную работу и вот там говорится, что количество зверей энергетов постоянно увеличивается, а также они растут в рангах. И дескать уже зверем—Мастером никого не удивишь. А скоро будут и Магистры, и Архонты.

— Нет, уж. Паровозы надо давить пока они чайники. Надеюсь, наше правительство быстро дойдёт до этой мысли. Пойду я наверно, ещё помедитирую. — несмотря на лекарства, я всё ещё чувствовал некоторые неудобства, а для прорыва нужно быть в идеальной форме. — Я же вам тут особо не нужен?

— Иди, — махнул рукой Тереньтев. — помощников тут хватает, да и, по сути, осталось только с мясом закончить. Требуху уже выскребли и утащили, а что осталось пойдёт на засолку и копчение. Хотя местные говорят, что плоть сильных животных сама по себе долго не портится. Дескать пару месяцев может спокойно на улице лежать без всякого холодильника и ничего ей не будет. Но не знаю. Я бы лучше котлеток накрутил. А было бы, где заморозить пельмешек бы налепил. Давно не ел, прям захотелось.

— Так поговори с кем-то, кто аспектом льда владеет. — в отличии от капитана я не видел проблем с применением техник в обычной жизни. — и будут тебе пельмешки. Другой вопрос, где ты нормальную муку возьмёшь. Что-то я не видел тут полей жита. Но спроси, хлеб же из чего-то делают. И да, если что мою порцию не трогать! Я может тоже по пельменям соскучился! Штук этак пятьдесят да со сметанкой, ух! Но есть одна проблема. Пельмени без водки едят только собаки. Так что думайте, товарищи, думайте. Я в вас верю! Вы же не посрамите высокое звание советских энергетов⁈ А я пока посплю. Разбудите, когда всё будет готово!

Глава 4

Глава 4

Я был землёй. Не планетой, но тем, из чего она состоит. Песком, гранитом, чернозёмом и дёрном. Породами осадочными и вулканическими, алмазом и известняком, мелом, пемзой и мрамором. Ощущал величественную непоколебимость гор, спокойствие равнин и ветреность барханов. Моё сердце стучало в такт движению материковых плит, дыхание слышалось грохотом камнепадов, а любое движение отдавалось землетрясением. Я видел, как мимо пролетают облака, день сменяет ночь за какое-то мгновение, зима, весна, лето и осень проносятся словно угорелые, но ничего этого меня не трогало. Я был непоколебим и вечен. И лишь тихий шорох времени говорил, что и я смертен, но случится это очень нескоро.

— Семён, услышь меня… иди на звук… — не знаю сколько прошло времени, когда писк на грани восприятия обернулся в слова и уж тем более мне неизвестно сколько понадобилось, что осознать, что это обращаются ко мне.

Мысли ворочались медленно, перекатываясь как булыжники. С чего они решили, что я Семён и почему куда-то должен идти. Да и как идти, у меня даже ног нет. Подошвы гор как бы не предназначены чтобы ходить, и даже непостоянные барханы, метущиеся вместе с ветром по всей пустыне, не идут куда их зовут. Эти бойкие сорванцы хоть и носятся как угорелые, но при этом совсем не знают, где окажутся в следующий раз. Может быть засыплют какой-нибудь город, а может вернутся в пустыню-мать.

Мать… мама… эта мысль стала ключевой. У меня ведь была мама. И это не космическая пыль как утверждали… кто именно я не помнил. Но мама была, факт! У меня перед глазами появился её образ. Уставшие глаза, робкая улыбка. Она обрабатывала мне разбитую губу зелёнкой и уговаривала завязать с хулиганством. Иначе сядешь, говорила она, а как же я? А я… я подвёл её. Подвёл маму, и она умерла… или нет? И передо мной появился другой образ. Нестарая ещё женщина держит на руках малыша. Её глаза смеются, да и сама она улыбается счастливой улыбкой протягивая мне ребёнка. Ксюшку. Ей тогда полгода всего было.

Так, стоп, какая Ксюшка⁈ Зосимова. Мама после свадьбы, как и положено фамилию поменяла и Ксюху записали по отцу. Владу. А я тоже взял фамилию отца, став из Чеборатёва Калининым. А Калинин это… генерал-полковник, командующий Сибирским Военным округом и мой дед. Точно! А я… я Семён Павлович Калинин, бывший Чеботарёв. Попаданец в самого себя, бывший хулиган, дважды Герой Советского Союза и… я прислушался к себе… ага, уже Магистр. Значит всё получилось, я встряхнулся, окончательно приходя в себя и открыл глаза.

— Ну слава Богу! — с двух сторон выдохнули мои товарищи, впрочем, не спеша приближаться. — Мы уж думали всё, конец. Нет больше Семёна Калинина, есть статуя в его честь.

— Стихия земли не терпит суеты, — Анамеш нашёлся точно там, где и в начале ритуала — напротив меня на коврике, потягивая вино из очередной банки. — Вашему другу ещё сильно повезло, что ему требовалось лишь исправить ошибки в развитии. Зачастую принятие аспекта земли может растянуться на годы, а некоторые адепты так никогда не выходят из медитации, полностью сливаясь со стихией. Так что пара суток — это мелочи не стоящие упоминания.

— Двое? — до меня с трудом дошло что сказал этот недоБудда и первой мыслью было вскочить, но закаменевшее тело плохо слушалось, а рывок отозвался дрожью во всей пирамиде,