съедение волкам.

Баторы-враги, никогда до этого не видавшие друг друга, взглянули один на другого.

Ээлэн-батор приподнялся на локтях с земли и глухо сказал:

— Седой Мээл-батор, я много слышал о тебе. Говорят, что в борьбе с сильнейшими твоя спина никогда не касалась земли. Ты стар годами, и я думал, что твои руки и глаза тоже постарели. В этом я просчитался. Это твоя стрела, пущенная с вершины северной горы, пронзила мне спину? Почему ты решил убить меня с дальнего расстояния?

— А почему ты пришел сюда издалека? Ты искал моей смерти, а нашел свою, — ответил Мээл-батор.

— Я молод, мне еще надо бы пожить на золотой земле…

— Если ты хотел жить на золотой земле, так почему не жил на своей земле, а хотел отнять мою? Или тебе тесно на своей золотой земле?

— Ты прав, седой батор. Но ты был не прав, когда пустил свою стрелу ночью, издалека, сквозь войлок моей юрты. Это не по правилам битвы…

Мээл-батор рассмеялся:

— Когда ты напал на нашу землю, ты разве спрашивал нас, нападать тебе на нас или нет? И разве после того мы будем советоваться с тобой, как нам убить тебя?

Ээлэн-батор не смог ничего ответить на это и закрыл глаза.

— Вынь свою стрелу, — попросил он Мээл-батора.

Седой батор вынул стрелу из спины своего недруга, и Ээлэн-батор испустил дух.

…Вот как славный Мээл-батор освободил родную землю от нашествия жестокого и жадного врага.

Так рассказывают об этом старики.

Как перевелись в Сибири львы

В давние времена львы жили в Сибири. Были они косматые, обросшие длинной шерстью и не боялись морозов.

Однажды встретил лев волка.

— Куда бежишь как сумасшедший?

— От смерти спасаюсь! — вымолвил волк.

— Кто же тебя напугал?

— Громкочихающий. Он раз чихнул — убил моего брата, во второй раз — сестру, в третий — ногу мне перебил. Видишь, хромаю.

Лев зарычал — горы задрожали, небо заплакало.

— Где этот громкочихающий? Я его в куски разорву! Голову брошу за дальнюю гору, ноги — на все четыре стороны!

— Что ты! Он и тебя не пощадит, убегай!

Схватил лев волка за горло:

— Покажи мне громкочихающего, иначе задушу! Пошли они. Встретили мальчика-пастушонка.

— Этот? — злобно спрашивает лев.

— Нет, этот еще не дорос.

Пришли они в степь. Пасет стадо дряхлый старик.

— Этот? — оскалил зубы лев.

— Нет, этот перерос.

Идут дальше. Навстречу им скачет на быстром коне охотник. Лев и спросить волка не успел — охотник вскинул ружье и выстрелил. Загорелась на льве его длинная шерсть. Бросился он бежать, за ним — волк. Остановились в темном овраге. Лев по земле катается, бешено рычит. Волк его спрашивает:

— Сильно чихает?

— Замолчи! Видишь, теперь я — голый, только грива осталась да кисточка на кончике хвоста. Дрожь меня берет.

— Куда же нам бежать от громкочихающего?

— Беги в лес!

Волк скрылся в дальнем перелеске, а лев убежал в жаркую страну, в безлюдную пустыню.

Так и перевелись в Сибири львы,

Табунщик и ханша

У одного царя-хана работал опытный и прославленный табунщик, великий знаток своего дела. Славился он не только тем, что умел выращивать выносливых, красивых и быстроногих лошадей, но и своей честностью и прямотой. Он был смелым человеком и любил говорить всем людям только правду. Говорил он правду и ханским нойонам, осуждая их за жестокое и бесчестное отношение к простому народу. Не стеснялся говорить правду и о самой ханше — женщине злой, сварливой и своевольной, которая особенно жестоко поступала с бедными и незнатными людьми. Невзлюбили табунщика за правду нойоны. Возненавидела его ханша. Недолюбливал его и сам хан, но прощал ему все за великое мастерство табунщика.

И вот однажды нойоны подговорили ханшу убить табунщика. Та пришла к хану и потребовала смерти табунщика.

Хан воскликнул:

— Не могу, моя хатан! Благодаря ему мои табуны умножились, как степные травы, мои скакуны стали быстрыми, как стрелы, моя слава пошла по всем странам…

— Кто тебе дороже: я или простой табунщик, — закричала ханша и отвернулась. — Выбирай же!

И хан после долгого раздумья выбрал. Не решаясь открыто расправиться с табунщиком, которого любил народ, хан отправил своих палачей-услужников в глухой лес и приказал им убить первого же приехавшего к ним человека, знают они его или не знают. После этого он вызвал табунщика и говорит:

— Дровосеки мои ушли в лес за дровами. Съезди туда и хорошенько проверь их работу.

Табунщик оседлал своего лучшего коня и поскакал в лес. Однако он плохо знал дороги в лесу и на распутье задумался, по какой дороге ему ехать. Тогда он дал волю скакуну, и верный конь, словно чувствуя беду, направился по другой дороге.

Тем временем ханша, не доверяя мужу, решила своими глазами увидеть смерть табунщика. Она велела оседлать коня и, не говоря никому ни слова, ускакала в лес. Палачи-услужники увидели ханшу, страшно удивились.

— Делать нечего, — решили они, — видимо, хан решил тайно казнить свою жену…

И они отрубили голову жестокой ханше.

В это время на место казни прискакал заблудившийся табунщик.

— Что вы наделали? — в ужасе спросил он палачей.

— Хан приказал казнить первого, кто прискачет сюда. Мы выполнили приказ хана, — сказал старший палач.

— Вот кого надо казнить, — заметил второй палач.

— Не можем, — ответил старший. — Не было приказа казнить второго прискакавшего.

Хан захлебнулся от горя и злости, узнав о смерти ханши.

— А ты что делал, где ты был? — набросился он в ярости на табунщика. Табунщик рассказал, что он заблудился в дремучем лесу, а когда разыскал «дровосеков», было уже поздно.

Палачи подтвердили слова табунщика.

Хан схватился за голову и тихо произнес:

— Видно, правду говорят: недоваренную пищу на стол не подают — необдуманный приказ не выпускают…

Пять пальцев

Как-то разговорились пять пальцев.

— Если мне украсть овцу? Как думаете, братья? — хитро спросил большой палец, желая испытать младших братьев.

— Я укажу на тебя как на вора! — сердито ответил указательный палец.

— Разве хорошо воровать? Наше доброе имя потеряем. Я не согласен с тобою, — заявил средний палец.

— Мне все равно! Мне стыдиться, бояться нечего! — хихикнул безымянный палец.

Мизинец сколько мог вытянулся и сказал:

— Воровство — очень нехорошее дело! У нас ведь в почете тот, кто честно трудится.

— Так-так, мизинец, досказывай, — обрадовался большой палец.

— Трудиться в согласии, дружбе, — продолжал мизинец, — быть всегда пальцами честной, работящей руки.

Братья одобрили слова мизинца. Даже безымянный палец согласился.