За зданием бывшего Мещанского училища идут участки больниц, начинающиеся с Первой Градской, как многие москвичи называют ее по старой памяти.

Представительное здание больницы находится на земельном участке, который в XVIII в. принадлежал потомку думного дьяка Автонома Иванова, перешедшем в следующем столетии к графу Алексею Григорьевичу Орлову. Он приобрел также и соседние владения А.Н. Тютчевой и С.Ф. Протасова и в конце века стал собственником огромной даже и по московским меркам усадьбы (площадью в 21 десятину 1396 кв. саженей, то есть более 23 гектаров), в которой он устроил свою постоянную резиденцию с тех пор, как он вышел из фавора.

У А.Г. Орлова, как писал современник, «на нынешней Калужской улице… находились два больших деревянных дома, с выходившими и служившими вместо балконов фонарями; первый принадлежал Александру Алексеевичу Чесменскому (побочному сыну Орлова), а второй графу А.Г. Орлову-Чесменскому… Внутренность его дома мне весьма нравилась. Он был в старинном вкусе. Печки из изразцов с резными изображениями, на небольших вызолоченных ножках, с такими же заслонками; вокруг стен дубовые панели, а по стенам дорогие картины». Среди москвичей ходили легенды о необыкновенных обедах графа Алексея Григорьевича Орлова, о его роскошных выездах, многолюдных приемах, великолепных праздниках – он был своеобразной московской достопримечательностью. Недалеко от дома он устроил специальное место для «конской скачки», в которой участвовали его знаменитые рысаки. К вящему изумлению москвичей, конский бег огородили огромными китовыми ребрами, которые потом передали в университет как необыкновенный раритет. После смерти графа, который скончался в сочельник 24 декабря 1807 г. (его отпевали в приходской Ризположенской церкви на Донской, и тысячи москвичей провожали тело его), усадьба перешла к единственной дочери Анне, которая продала весь участок для устройства городской больницы.

По рассказам, толчком к ее основанию стал следующий случай: московский генерал-губернатор князь Д.В. Голицын, осматривая работы по строительству Большого Петровского театра, увидел на Театральной площади толпу около крестьянской телеги. Послали узнать, в чем дело, и оказалось, что там лежало тело крестьянина, – он умер, так и не получив медицинской помощи. «Факт настолько обыденный, – замечает историк прошлого века, – встречающийся и в наши дни, тогда имел иные последствия».

Д.В. Голицын добился утверждения императором проекта учреждения городской больницы и приступил к делу: образовали комитет, выработали условия и поручили архитектору О.И. Бове составить проект. Главным деятелем этого начинания был известный медик Христиан Лодер, прославившийся неутомимой деятельностью по устройству военных госпиталей в Отечественную войну 1812 г. и образцовой постановкой преподавания медицины в университете.

В начале мая 1828 г. купили участок земли у А.А. Орловой, и 30-го числа того же месяца митрополит Филарет освятил закладку здания, строившегося «по соображению лейб-медика Лодера и по планам архитектора Иосифа Бове», как было написано на медной позолоченной доске, положенной в фундамент.

Туда же заложили и 60 особо изготовленных кирпичей с вытисненными золотом именами всех присутствующих почетных особ.

Строительство большого здания – одного из лучших произведений Бове – продолжалось, даже с перерывом, вызванным эпидемией холеры, недолго: уже к концу 1832 г. оно было почти готово, в июле 1833 г. состоялось освящение, и 14 октября того же года Первая Градская больница приняла больных.

Рядом с ней также стоит немалая больница, старше ее на тридцать лет и построенная тоже знаменитым архитектором, но уже на частные средства – князей Голицыных, и поэтому называвшаяся Голицынской. Теперь мало кто помнит об этом, ибо обе больницы входят в комплекс 1-й городской клинической больницы.

В конце XVII в. на этом месте было загородное владение боярина Бориса Прозоровского, перешедшее по его завещанию к Екатерине I. Здесь стоял деревянный двухэтажный дворец, однако не очень большой – на первом этаже находилась большая светлица, а на втором – пять светлиц брусяных. В 1728 г. этот участок казна продала братьям баронам Николаю и Сергею Строгановым.

В усадьбе были и роскошный фруктовый сад, и оранжереи, в которых, судя по объявлению в газете «Московские ведомости», помещенному в июле 1771 г., находились «…разные фрукты, а именно: априкозы, персики, фиги, всяких родов сливы, яблоки, груши». Потомки баронов Строгановых владели участком до 1795 г., когда его купил вице-канцлер князь А.М. Голицын, действовавший по поручению своего двоюродного брата князя Дмитрия Михайловича Голицына.

В продолжение 30 лет он был российским послом в Австрии и все время жил в Вене, во дворце, который знавал многих известных музыкантов того времени – Д.М. Голицын покровительствовал им. Он был не только любителем музыки, но меценатом и коллекционером, собравшим прекрасную картинную галерею.

Свое немалое состояние князь завещал «на заведение в столичном российском городе Москве богаделен и больниц». После его смерти в 1793 г. на участке по Калужской дороге решили построить больницу, а проект ее заказали виднейшему архитектору М.Ф. Казакову. Больница, или как ее называли, «величественный монумент благотворительности», строилась с 1796 г. и была открыта 22 июля 1802 г. К Москве-реке спускался обширный сад, а речной берег был укреплен набережной и украшен двумя белокаменными беседками. В больничной церкви во имя св. Дмитрия-царевича похоронили самого благотворителя; надгробный памятник ему сделал скульптор Ф.Г. Гордеев.

По словам известного реставратора В.Я. Либсона, церковь и кабинет Голицына особенно выделяются своею декоративной обработкой: «исключительно хороша цветовая гамма искусственного мрамора колонн, основанная на сочетании теплого розового тона с холодным серо-зеленым. Декор ротонды дополняет живопись в духе гризайль. Соседний с круглым залом кабинет Голицына отделан сложным декором и живописными пейзажами в романтическом духе».

В парке в 1809 г. построили здание для картинной галереи, открытой в мае 1810 г. и ставшей первым в России публичным художественным музеем, но в 1816 г. ее закрыли, ибо князь С.М. Голицын решил картины продать, а вырученные средства употребить на расширение больницы, здание же галереи обратить в больничное.

И сейчас обе эти больницы – и Голицынская, и Первая Градская – впечатляют величественной простотой и монументальным обликом, и можно себе представить, как они смотрелись в Москве начала XIX в., окруженные полями, лугами и деревянными избами обывателей!

За Голицынской больницей можно видеть проезд, ведший в XVIII в. от церкви Ризположения к берегу Москвы-реки. Он называется Титовским по фамилии фабриканта, коммерции советника и в 1814–1819 гг. московского городского головы Михаила Ивановича Титова, который содержал здесь крупную ткацкую и ситценабивную фабрику; на территории его владения были разбросаны 12 каменных и 22 деревянных строения; для себя он выстроил большой жилой дом, приписываемый некоторыми исследователями архитектору О.И. Бове. В доме находилось более 30 комнат, наполненных изящной мебелью, позади дома к Москве-реке спускался обширный фруктовый сад.

Изделия титовской фабрики были удостоены большой