Резерфорд стряхнул пепел с сигары с таким видом, будто повествование увлекло его не меньше меня, и затем изрек:

— Коротышка с минуту рассматривал меня очень внимательно, а потом ответил, забавно искажая слова. Ну, ты знаешь, как иногда говорят на английском образованные китайцы: «Нет, нет, она была самый дряхлый, какой я видел в своей жизни».

Мы долго сидели молча. Потом снова заговорили о Конвее, таком, каким он запечатлелся в моей памяти — юном, талантливом, полным обаяния… О войне, которая изменила его, о многих тайнах бытия, о «самый дряхлый» маленькой маньчжурке и о странной сокровенной мечте — о Голубой луне.

— Думаешь, он когда-нибудь ее отыщет? — спросил я.