приключение, возбуждающее любопытство. Если видишь мир маленьким, оперируешь им как доступным механизмом, можешь во все вмешиваться, но при этом радости ощущаешь меньше.

Психопаты, в зависимости от характера, предпочитают одно или другое, но всегда хоть понемногу используют и противоположную оптику.

Тот, кто правит миром, всегда до какой-то степени одинок. Он как будто сидит на вершине холма, а все остальное находится под ним. Речь не о высокомерии, а именно об этой особой оптике отсутствия слияния с другими. Уединение многое нам дает. Часть психопатов хорошо знает, почему так и что именно можно получить от уединения. Некоторые психопаты могут даже снять себе отдельную квартиру, вроде домашнего офиса, чтобы бывать там наедине с собой — работать, заниматься своими проектами. Наоборот, люди с нормативной адаптацией, даже крупные начальники, не могут отклеить время с другими от времени наедине с собой. Фактически многие из нас почти никогда не бывают в уединении и даже не замечают этого.

Психопаты — по крайней мере многие из них, отличающиеся определенным складом характера, — уединение любят, к нему стремятся. Пообедать в одиночестве. Отправиться в поездку, чтобы просто побродить наедине со своими мыслями. Послать всех и отключить телефон.

Нормативные люди, особенно успешно-нормативные, могут быть вообще незнакомы с плодотворным уединением. Как только у них оказывается ничем и никем не занятые пятнадцать минут, их охватывает тревога. Впрочем, что это я — пятнадцать. Они и двух минут себе не дают, у них все расписано, а если какая-то заминка, сразу лезут в телефон. Уединение им не дается — немедленно начинается внутренний диалог.

Людям же с не столь успешной адаптацией просто не удается отстоять свое «место и время» от близких, коллег и прочего окружающего мира. Такой человек может подсознательно бояться, что стоит ему пренебречь обществом себе подобных, как те немедленно оставят его в одиночестве и больше не придут.

Минимализм в контактах, управление собственным ресурсом уединения дает совершенно иное качество жизни. Даже не так уж важно, насколько много уединения дает себе психопат, главное, что оно четко отграничено от времени-с-другими. Именно это и надо планировать и проектировать, а не заполнять свое время бесконечно плотно.

Вирджиния Вулф в своем феминистском манифесте 1929 года «Своя комната» (A Room of One’s Own) впервые обратила внимание людей на простой факт: женщине никогда не была доступна роскошь своей комнаты, «места для себя» — ни во времени, ни в пространстве. Именно поэтому мы ничего не знаем о миссис Шекспир или фрау Гете. У женщин до сих пор есть эта проблема, неравенство штука сильная и длящаяся, несмотря на все успехи феминизма. Но сказанное касается и мужчин: тебя все время дергают, ты не принадлежишь себе и занят чужой, по сути, суетой, участием в чужих проектах. Даже если ты начальник или глава своего бизнеса, ты постоянно находишься в мире необходимости.

Все истории о психопатах, любящих уединение (Линкольн, Эйнштейн), принадлежат позапрошлому веку или даже более древним временам. Мартин Лютер любил посидеть в туалете не только потому, что страдал запорами, но и потому, что знал: там его точно никто не достанет. И сам признавался, что Реформацию он задумал, сидя в нужнике.

Стив Джобс говорил, что решение надо принимать за десять минут. А если не принял, надо отправиться погулять в одиночестве, и лучше всего босиком. (Не знаю, где лучше будет смотреться этот пример, в главе об импульсивности или здесь.)

Разумеется, уединение не означает, что мы перестаем общаться с людьми. Нам нужно качественное время, проведенное с теми, кто нам важен или кто нам нравится. Уединение не равно одиночеству. Одиночество гораздо сильнее, когда существующие виды общения не удовлетворяют наши потребности. Иными словами, можно быть в контакте весь день напролет и оставаться одиноким. Вас могут окружать близкие, которым все время от вас чего-то надо, но настоящего взаимодействия с ними не получается. Наоборот, вы можете частенько оставаться наедине с собой, но, если ваши контакты приносят вам радость, вы не будете чувствовать себя одиноким.

Шерри Теркл в своей книге Reclaiming Conversation («Возрождение беседы») подчеркивает разницу между коннектом (низкоинформативными коммуникациями, похожими на столкновения молекул между собой) и беседами (коммуникацией более многомерной, богатой). Теркл считает, что коннект чаще бывает виртуальным, беседа — реальной. Вообще-то это необязательно: у нас и в реальной жизни полным-полно низкоинформативного «коннекта», в котором мы почти не соприкасаемся с другими. Но я обратил бы внимание и на наше виртуальное поведение. Нормативная адаптация в наше время включает в себя активное пользование смартфоном, соцсетями и мобильным интернетом. Не факт, что мы можем правильно оценить, как все эти вещи влияют на нашу жизнь.

Многие вздыхают о цифровом минимализме, детоксе и тому подобном, но мало кто решается взаправду это сделать. Я не буду повторять банальности о FOMO (fear of missing out — страх что-то пропустить) и приводить тут многочисленные результаты исследований, которые выявляют прямую зависимость между временем в смартфоне и уровнем тревожности и депрессии.

Лучше скажу другое — то, что важнее для психопатов. Беспрерывно погружаясь в чужой контент, вы усредняете качество продукции своего собственного мозга. Алгоритмы довершают дело, предлагая вам всякий раз самое простое и аддиктивное из всего, что может вас привлечь, и потихоньку снижая вашу планку.

Вот несколько идей разной степени радикальности от психопатов, которых я знаю.

«Я проверяю почту и мессенджеры дважды в день. Разумеется, никакого блямканья уведомлений. Я на связи тогда, когда я этого хочу, и все это знают. Кстати, с 18:00 до 20:00 любой может мне позвонить. Да, просто по телефону. И ничего, я не разрываюсь, проверено».

«У меня кнопочный телефон. Смартфон лежит дома, но я дублировал все мессенджеры на ноутбук и пользуюсь только им. Это совсем другая культура, чем поминутно тягать телефон из кармана».

«Соцсети у меня пятнадцать минут в день, причем я читаю не ленту, а конкретных людей, захожу к ним прямо по ссылке».

Сами слова «цифровой детокс» подразумевают, что зависимость существует. Многие это замечают, когда решают провести некоторое время офлайн, — рука просто тянется к телефону. Уверены ли мы, что это невинная привычка? Точно ли мы хотим оставлять немалую часть нашей жизни полностью вне осознанности? Психопат