Феникс
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Я швыряю груду конвертов на кухонную столешницу и отупело пялюсь на них.
Блядь!
Снова эти ебучие счета. Не успеешь разделаться с одним, как приносят новые. Или повторные уведомления. Много сраных повторных уведомлений.
Глядя на конверты, большинство из которых были неоплаченными счетами, мне хочется удавиться. Чёрт, где мне взять столько денег, чтобы погасить долги, которые растут с ненормальной скоростью?!
Я не знаю, но это просто пиздец какой-то!
В коридоре раздаётся шлёпанье босых ног по полу, и прежде чем Люси появляется в кухне, я выдвигаю верхний ящик гарнитура и смахиваю туда все конверты.
– Что на завтрак?
Люси останавливается посреди кухни, снизу вверх глядя на меня всё ещё заспанными глазами.
Девчонка тощая, но при этом обладает отменным аппетитом.
Я заставляю себя улыбнуться, подавляя желание уронить голову на руки и разреветься.
– Давай проверим.
Люси забирается на стул и терпеливо ждёт, пока я стою у практически пустого холодильника и пялюсь на полки, будто от этого там может появиться еда.
Надо купить продукты.
– Хлопья! – заявляю я, захлопнув дверцу.
Люси скривилась.
– Я не хочу хлопья! Хочу омлет.
– Отлично, если знаешь, где его раздают, скажи мне. А пока будешь есть хлопья.
Я достаю пачку с сухим завтраком и прежде чем полить злаки молоком, нюхаю его. Срок годности вышел вчера, но кислым не пахнет. Ставлю миску перед Люси и она с недовольным видом берет ложку.
– Ты не пойдешь в этом, – бросаю я при взгляде на вошедшую Мэй.
– В чём проблема?
Она разводит руками, враждебно уставившись на меня.
– Ты не можешь ходить в школу в таком виде.
– Почему?
– Потому что в этой футболке ты похожа на шлюху. И какого чёрта ты испортила новую футболку? – возмущаюсь я.
Чёрт, я должна вкалывать, чтобы эта вредная малолетка могла покупать себе шмотки и портить их!
– Вообще-то это модно! – ощетинивается Мэй, схватившись за порезанную ткань. – Ты старая, чтобы понимать это, но в школе так все ходят!
Я закатываю глаза, чувствуя вселенскую усталость: у меня совсем нет сил спорить с этой противной задницей.
– Мэй, завали хлебало, пойди переоденься и возвращайся завтракать. Если пропустишь автобус, в школу пойдешь пешком – я тебя не повезу.
Я вижу, что она так и порывается послать меня, но зная, что делать это – себе дороже, молчит.
Развернувшись, она сталкивается с Чейзом и убегает к себе.
– Да какого хера! – кричит тот вслед младшей сестре.
Я строго зыркаю на него.
– Следи за языком!
– Кто бы говорил! – хмыкает гаденыш, хотя замечание справедливое.
– Если ты поела, иди и оденься, – смотрю я на Люси.
Самая младшая из семьи Харт встаёт из-за стола, и, не споря со мной, выходит.
– Тебе мисс Грир не звонила? – Чейз нагло уставился на меня, поедая хлопья из миски.
Этот парень никогда особо не был подарком, но с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, не было и дня, когда бы мне ни хотелось убить его.
– Почему старуха Грир должна звонить мне? – настораживаюсь я, меньше всего на свете желая общаться с бессменной директрисой школы, в которую ходило, ходит и будет ходить наше «замечательное» семейство.
– Да мало ли, она ж всегда ищет повод прицепиться ко мне, – уклоняясь от моего взгляда, бубнит Чейз.
– Не морочь мне голову! Выкладывай! – заводясь, рявкаю я.
– Только не выходи из себя! Просто мы с ребятами подложили петарды в женский туалет, и Грир думает, что я в этом участвовал.
– Ты придурок, ты знаешь об этом?
Он только дёргает плечом с таким видом, будто я зудящая, надоедливая училка, на чьё мнение он клал свой прибор.
– Она думает или знает?
– У неё нет доказательств, – самодовольно отвечает Чейз.
– Идиот, – выдыхаю я. Эти дети так замучили меня, что у меня даже нет сил кричать на них.
Когда через десять минут все они сваливают в школу, я могу вздохнуть с облегчением. Следующие несколько часов мне не придётся видеть их лица.
Единственный человек, от которого меня не тошнит в этой семье – это Люси. Ей восемь и она ещё не успела превратиться в монстра в обличие подростка.
Налив в любимую чашку кофе и прихватив сигареты, я выхожу на заднее крыльцо нашего ветхого дома.
Обычно эти минуты приносили больше удовольствия, но сегодня они омрачены стопкой неоплаченных счетов, которые мне придётся достать из ящика рано или поздно.
– Маффин, плохая кошка!
Я поворачиваю голову, услышав ворчание Эдит, нашей соседки. С Маффин, своей кошкой на руках, она идёт к нашему крыльцу.
Я улыбаюсь.
– Что она натворила на этот раз?
Эдит утомленно вздыхает, опускаясь в плетённое старое кресло напротив.
– Задиралась с собачонкой мистера Оливера. Эта девчонка ещё та скандалистка!
Посмеиваясь, я выпускаю сигаретный дым в сторону. Сколько я знаю Эдит, она постоянно жалуется на свою кошку, но между тем, это самое дорогое существо в её жизни.
Так уж сложилось.
Эдит переехала в наш район три года назад, когда её муж ушёл к молодой любовнице, оставив саму Эдит практически ни с чем.
Несмотря на более чем пятнадцатилетнюю разницу в возрасте, мы с ней стали подругами. Порой Эдит здорово меня выручает, когда требуется помощь с братом и сестрами.
– Кофе в доме, наливай, – предлагаю я, указывая на дверь.
Эдит качает головой.
– У меня трёхдневная очищающая диета. Всё, что мне можно – это вонючие и выглядящие как блевотина коктейли. Надо уменьшить ляжки. ‒ И она со звонким хлопком бьёт себя по затянутому в леопардовые лосины бедру. – А с тобой что?
Я изображаю непонимание под её пытливым взглядом.
– Выглядишь, будто чем-то встревожена. Тебе нужен отдых.
– Это мой постоянный вид за последние два года, – горько усмехаюсь я.
– Что-то случилось?
– Да ничего нового: счета, мелкие, которые сводят меня с ума и хотят, очевидно, довести до суицида, – сухо перечисляю я.
– Тебе надо расслабиться, – авторитетно заключает Эдит. – Когда ты была с мужчиной в последний раз?
– Мне это не поможет.
– Поверь мне! – возражает Эдит, бросив на меня выразительный взгляд. – Ты слишком глубоко погрузилась в заботы о детях, и это в твоем-то возрасте! Необходимо и о себе позаботиться.
Я ничего не отвечаю, хотя в её словах есть здравый смысл. Я полностью забыла о личной жизни. Мне трудно вспомнить, когда у меня хоть какие-то отношения были с противоположным полом.
– Не знаю, возможно, ты и права, – поразмыслив, пожимаю плечами я.
Сколько
