Луна в мышеловке
"Я это сделал", – говорит моя память.
"Я не мог этого сделать", – говорит моя гордость и остается непреклонной.
В конце концов память уступает.
«По ту сторону добра и зла», Фридрих Ницше
Глава 1
Темнота и жжение в висках… Под веками световые пятна и круги. Во рту сухость. В пальцах на ногах и руках – покалывание и холод. Попыталась разомкнуть тяжелые веки. По глазам тут же ударил свет, заставив поморщиться. Вновь зажмурилась и отвернулась от его источника. Это не спасло, поэтому она резко дернула вверх руку, чтобы заслониться. Почувствовала лишь боль и сопротивление. Зазвенел металл, запястье что-то крепко удерживало.
Преодолевая резь, девушка все же с усилием приоткрыла на секунду глаза. Увидела собственную руку, охваченную широким кожаным ремешком с металлическими пряжками. Она была пристегнута к подлокотнику кресла металлическими креплениями. Тряхнула головой, чтобы избавиться от этого наваждения и растрепавшихся темных кудрей, упавших на лицо и глаза. Повернулась и увидела вторую прикованную к подлокотнику руку. Невольно сжала пальцами закругленные концы резных подлокотников, чтобы обрести какую-то опору. Почувствовала только страх и слабость.
Глаза постепенно привыкали к свету. Смогла, наконец, щурясь, взглянуть прямо перед собой. Невольно вздрогнула и отпрянула от ощущения чужого присутствия. Вжалась спиной в мягкую кожаную обивку и судорожно втянула в себя воздух. На расстоянии четырех-пяти метров прямо перед ней в кресле сидела незнакомая обнаженная девушка с темными распущенными волосами. Они мягкими крупными кудрями струились по плечам, немного прикрывая высокие пышные груди с маленькими розовыми сосками.
Преодолев первый шок, попыталась спросить: «Кто вы?». В ответ услышала лишь собственное мычание. Губы почему-то ей не подчинялись. Вгляделась внимательнее и вдруг поняла, что видит в зеркале себя. Собственное отражение изогнулось, пытаясь вырваться. Задергалась в крепких оковах. Затрясла черными кудрями. Отчаянно замычала, не в состоянии даже издать крик, потому что губы склеивала полоска скотча.
Вот теперь стало по-настоящему жутко. Теперь она разглядела, да и ощутила тоже, что полностью обездвижена. Широкий кожаный ошейник охватывал шею и как-то крепился сзади к спинке кресла. Он не позволял даже наклониться. Разведенные в стороны стройные длинные ноги также были прикованы к ножкам широкого мягкого кресла ремнями. Ото всей этой картины на глазах сами собой выступили слезы. Дыхание участилось, заставляя груди высоко вздыматься. Пальцы вновь отчаянно впились в закругленные концы подлокотников.
Попыталась вспомнить, что произошло. В голове была полная пустота, непроглядная, как бездонный колодец. Она, казалось, не помнила саму себя, даже собственное имя… И испуганная плененная красавица в зеркале, глядевшая на нее широко распахнутыми пронзительными глазами, по-прежнему казалась незнакомкой.
В панике стала оглядываться по сторонам и притихла, изумленно рассматривая комнату. Нет, это вовсе не был темный подвал, в каких обычно держат похищенных, если собираются причинить им вред. Кажется, она находилась в огромной роскошной спальне какого-то особняка… Стиль напоминал готику, но все же в сочетании с чем-то более современным. А вот что касалось цвета, то тут традиционно для этого направления преобладал черный. Черные наглухо задвинутые шторы. Два черных кожаных кресла у окна. Между ними небольшой круглый столик с букетом белоснежных пионов. Левее – изящный комод в комплекте с канапе и зеркалом в золоченой раме. По диагонали от кресла, к которому она была привязана, – огромная кровать под черным покрывалом. Вместо изголовья – кожаная панель. У изножья – кожаная кушетка. На прикроватных тумбочках – красивые светильники на ножках, усыпанных черными камнями. Абажуры (кто бы мог подумать?) тоже черные…
Большое напольное зеркало в полный рост стояло слева от кровати прямо напротив нее и было слегка отклонено назад. Осмотрев интерьеры, вновь перевела взгляд на себя и ощутила новый прилив паники и смущения. Бесстыдно прекрасное тело с широко разведенными ногами. Черные брови выгнуты тонкими дугами. Большие темные глаза с размазанной под ними тушью. Шелковая кожа хоть и бледна, но отливает ровным золотистым блеском. По правому бедру и левому плечу вьется изящный узор цветочной татуировки. На длинных ноготках – перламутровый дизайнерский маникюр.
Внешность девушки в отражении ни о чем не напоминала, ничего не объясняла. Она была чужой, хоть и необыкновенно красивой… Зато она открыто заявляла о том, ради чего она здесь находилась. Ее похититель уж точно собирался играть во взрослые игры и воспользоваться тем, что она видела, по назначению. Колени невольно задрожали, когда она попыталась свести их как можно сильнее. Даже отсюда она прекрасно видела, что «там» у нее все было гладко выбрито. И на лобке красовался какой-то замысловатый узор тату…
Подавив очередной приступ удушья и истерики, заставила себя продолжить осмотр комнаты. Через зеркало также рассмотрела где-то позади черную ванну на золотых ножках. Тут же подумала, что это весьма странная манера – устраивать ванную комнату в спальне. Но у некоторых свои причуды.
Попыталась оглянуться через плечо, насколько это позволял ошейник и высокая спинка кресла. Рассмотрела комод с раковиной в виде золоченого таза. Видимо, дань странной моде на старину. Как и комоды и столики со всевозможными аксессуарами, косметическими принадлежностями и предметами интерьера…
Больше ничего не удалось увидеть. Дальние углы комнаты прятались в темноте. Слабый свет единственного включенного торшера до них не доходил. Именно он и ослепил ее в первый момент. Теперь же, когда глаза привыкли к свету, его уже стало не хватать, как и кислорода…
Вновь дернула ногами и руками, пытаясь выкрутиться. Вновь осознала свою полную беспомощность. Впрочем, кажется, как-то мельком, краем глаза, она заметила на одном из комодов поднос с хрустальным графином и двумя стаканами. Вдруг там мог бы оказаться и нож или что-нибудь режущее? Она понятия не имела, как стала бы управляться с ним с прикованными руками, но глупая надежда ослепила. Мысль тут же начала работать в этом направлении. На том дальнем комоде было много всяких безделушек. Вдруг ей повезет…
Девушка еще раз потянулась и дернулась. Попыталась передвинуть вместе с собственным весом и огромное кресло. Оно и не подумало сдвинуться с места. И она зарычала в ярости и отчаянии, продолжая скакать и дергаться, чтобы хоть как-то его приподнять. Только силы быстро иссякали. Единственное, чего она добилась, это натерла себе кожу ошейником и наручниками. Даже, казалось, оно еще крепче впилось в кожу. Будто осознанно пыталось удержать и утихомирить.
Зажмурилась и заплакала, со стоном и подвыванием вздрагивая от гнева. Внутренне приказала себе расслабиться. Ей нужно
