медленно возвращались к своему обычному виду.

Если он и заметил это, то ничего не сказал.

— Мне пора, — пробормотала я.

— Хотел бы я знать, что сказать. Я хочу помочь, Тэйс. Быть рядом с тобой так, как тебе нужно, но я… я барахтаюсь вслепую, — сказал он, сжимая меня крепче. — Ты же знаешь, ты можешь рассказать мне все.

Боги, я больше не могла делать это за счет Марела. Не могла продолжать быть эгоисткой.

— Спасибо тебе за этот вечер, — сказала я, наконец отстраняясь и одеваясь, чтобы уйти.

И я ушла, не дожидаясь его вопросов или тихих, нежных слов, которые лишь сильнее разожгли бы чувство вины в груди. Я позволила слезам течь… в безопасности, в одиночестве и с полным сердцем сожаления.

Солнцеворот



— Ты сейчас ее уронишь, — сказал Тэтчер, наблюдая, как я борюсь с бутылкой вина, которую Сулин всучил мне в самый последний момент.

— Я не уроню…

Бутылка выскользнула, и я прижала ее к груди.

— Заткнись.

Он, зараза, рассмеялся.

— Хочешь, понесу?

— Я справлюсь.

Я переложила корзину на другое бедро, пытаясь ухватиться так, чтобы не чувствовать себя вьючным животным. Вокруг нас другие люди тоже спускались по тропе в сторону пещер.

— Йорик уже в стельку пьян, — заметил Тэтчер, кивнув вперед, туда, где рыбак слегка покачивался на ветру.

— Умный человек.

Последние две недели пролетели как в тумане. Я выходила в море с командой Йорика каждый день, когда позволяла погода, с головой уходя в работу и держась как можно дальше от суши. Когда лодки не выходили, я вскрывала устриц и чинила сети в нашем сарае, вместо того чтобы показываться в деревне. Лучше быть измотанной до предела, чем рисковать, что меня увидят.

Тропа к пещерам была забита людьми. И это были не только наши. Торговцы, прибывшие заранее к празднику, шли вместе с нами.

— Вон Марел, — сказал Тэтчер, и по его тону я резко вскинула голову.

— И что?

— Ничего. Просто сказал.

Я заметила светлые волосы ближе к началу колонны.

— Даже не начинай.

— Не начинать что? Я ничего не начинаю.

Но он ухмылялся той самой улыбкой, которая означала, что он как раз-таки все начинает.

— Хотя он опять спрашивал о тебе.

— Когда?

— Сегодня утром. Хотел знать, придешь ли ты вечером.

На щеках сразу вспыхнул румянец.

— И что ты ему сказал?

— Что ты будешь здесь. Если только не решишь сигануть с утеса вместо этого.

— Тэтчер.

— А что? Это вполне соответствует действительности, — он приподнял бровь. — Ты всю неделю ходишь, как будто кто-то умер.

— Может, и умрет.

Я услышала холод в собственных словах слишком поздно. Лицо Тэтчера сразу стало серьезным. Мы немного шли молча, и тяжесть завтрашнего дня легла между нами, как туман.

— Эй, — его голос стал тише. — С нами все будет хорошо.

Хотела бы я ему верить. Боги, я хотела верить так сильно, что от этого было больно.

— Да, — сказала я. — Хорошо.

Он еще мгновение изучал мое лицо, затем кивнул.

— Хорошо. А теперь пойдем, пока Лира не начала все без нас.

К тому моменту, как мы добрались до пещер, они уже были наполовину заполнены. Кто-то зажег факелы раньше времени. Пламя трепетало и осыпалось искрами, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Я любила это место с самого детства. Изогнутая форма пещеры создавала идеальную акустику, твой голос возвращался к тебе измененным, более глубоким, насыщенным. Здесь деревня праздновала все: рождения, браки, удачные уловы, то, что мы пережили очередной шторм.

— Тэйс! — Лира махнула нам рукой с места, которое она успела занять почти в самом центре. — Отлично, вы вовремя. Мне нужно, чтобы кто-нибудь это повесил.

Она протянула мне гирлянду из морского стекла. На миг я застыла, глядя, как стекляшки будто пульсируют в своем ритме, и на секунду задумалась, а вдруг они появились из-за меня? Но нет. Всего лишь обычная игра света. Тэтчер выхватил гирлянду у меня из рук.

— Я повешу, — легко сказал он. — Тэйс боится высоты.

— Я не боюсь…

— Она в ужасе, — продолжил он, уже направляясь к стене пещеры. И тут я поняла, что он делает. Он отвлекает внимание от того, что, как ему казалось, я могла натворить. Он всегда так делал. Всегда прикрывал меня. — Абсолютно парализована от всего, что выше трех футов от земли.

— Вы будете препираться весь вечер? — вмешалась Лира, хотя улыбка не сходила с ее лица. — Потому что если да, мне нужно еще вина.

Я устроилась на расстеленном ею пледе, наконец сумев поставить корзину и бутылку. Пещера постепенно наполнялась семьями, что занимали свои привычные места, друзьями, собиравшимися кучками, детьми, что носились между группами, как восторженные щенки.

— Вина? — предложила Лира.

— Боги, да.

Она налила, и я с благодарностью сделала глоток. Вино было отличным, куда лучше того, что мы обычно пили дома.

— Где ты его взяла?

— Торговец привез вчера. Сказал, что откуда-то с юга, — она понизила голос. — Обошлось мне в половину месячного заработка, но я подумала… ну. Особый случай.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Праздник начинал обретать форму. Старейшина Кет направлялся к очагу с охапкой растопки, а Хенрик настраивал скрипку. Я мысленно приготовилась к тому, что вечер будет громким, ведь эти пьяные ублюдки наверняка будут орать песни мимо нот.

Кет присел у холодного очага, его обветренные руки были удивительно тверды, когда он аккуратно укладывал щепки. Кремень и огниво принадлежали еще его деду и деду его деда до него.

Огонь занялся, маленькие языки пламени потянулись вверх. В нарастающем свете из теней проступали лица, некоторые из которых я знала с рождения, другие же появились в Солткресте позже, но были от этого не менее желанными.

— За тех, кто был до нас, — Кет поднял кубок. — И за тех, кто придет после. И за сегодняшний вечер, только он нам по-настоящему и гарантирован.

— За сегодняшний вечер, — эхом отозвались все и выпили.

Вот и все. Ни торжественных речей, ни вычурных церемоний. Просто признание скоротечности времени, смертности и простого факта, что мы здесь и вместе.

— Карты? — Тэтчер возник у моего плеча, уже прицениваясь к торговцам, столпившимся у одного из боковых гротов.

— Иди и обери их, — сказала я. — Только постарайся не попасться.

— Я никогда не попадаюсь. Я изящен, как легкий ветерок.

Он уже уходил, и на лицо его легло то самое легкое обаяние.

— Ты изящен, как кирпич, летящий в окно, — крикнула я ему вслед, но он лишь рассмеялся и не сбавил шага.

— Он их разденет до нитки, — заметила Лира.