— Пейдж, послушай меня, ты должна оставить его прямо сейчас. Например, сегодня. Я пойду с тобой, и ты скажешь ему, что все кончено.

Пейдж покачала головой.

— Я не могу.

— Почему? Пожалуйста, не говори мне, что это потому, что ты его любишь?

— Это не так.

— Тогда что? — Тина нахмурилась. — Ты беременна?

— Нет! Я не настолько глупа.

— Тогда объясни мне, потому что мне трудно понять, почему такой крутой, красивый и потрясающий человек, как ты, остался с таким неудачником, как Курт.

— Однажды я пыталась уйти от него, но он сказал, что причинит боль мне и моей семье, если я это сделаю, — сказала Пейдж дрожащим голосом.

Тина уставилась на нее, застыв от шока.

— Он подлое, грязное животное, — сказала она, когда снова обрела дар речи. — И ты думаешь, он говорит правду?

— Да, — Пейдж опустила взгляд на стол, переполненная смущением от ситуации, в которую она попала.

— Я хочу убить его. Хочу найти местных головорезов и заплатить все деньги, которые у меня есть, чтобы с ним разобрались навсегда, — выплюнула Тина, ее кулаки были сжаты, а глаза полны огня.

— Тина, пожалуйста.

— Тогда я расскажу об этом брату. В прошлом месяце он стал сержантом. Он знает, что делать.

— Ты должна держать это в секрете, пожалуйста. Если с ним заговорит коп, он сойдет с ума. Я не думаю, что полиция что-нибудь предпримет, и все кончится гораздо хуже для меня, для моей семьи. Курт знает нужных и влиятельных людей.

— Но Джо тоже знает людей, которые могли бы точно выяснить, кого знает Курт, и разобраться с ними.

Пейдж переплела свои пальцы и глубоко вздохнула.

— Не знаю, — ответила она.

— Я знаю, что это страшно, Пейдж. Но позволь мне хотя бы поговорить с Джо? Я объясню ему твою ситуацию и спрошу, чем реально может помочь закон.

— Может быть. Но не сейчас. Я просто хочу, чтобы Рождество закончилось, и Курт снова был далеко от моей семьи, а потом я подумаю об этом. Но обещай мне, что пока ничего не скажешь.

Тина кивнула.

— Я не хочу идти против твоей воли, дорогая, но не могу ждать слишком долго. Обещай мне, что ты позвонишь мне в течение месяца, и мы придумаем план?

— Хорошо, — кивнула Пейдж.

— Мне неприятно видеть, как тебе больно. Ты заслуживаешь быть с действительно замечательным парнем, Пейдж.

Пейдж фыркнула.

— После того, что Курт сделал с моей самооценкой, я действительно не знаю, чего заслуживаю.

— Мы можем это исправить. Ты можешь вернуться сюда, и мы быстро вернем тебя в прежнее состояние. У Майка есть крутые друзья, может быть, один из них подойдет тебе.

Пейдж одарила ее легкой улыбкой.

— Спасибо, что ты моя подруга, Тина. Особенно когда я тебя почти не вижу.

— Конечно, дорогая. Дружба — это на всю жизнь, — ответила она, беря Пейдж за руку.

* * *

Несколько часов спустя Пейдж лежала в своей кровати, уставившись в потолок. Комната немного кружилась, но это того стоило — за ночь, которую она провела. После того, как Пейдж торжественно пообещала, что позвонит Тине в течение месяца, она взяла с нее обещание больше не говорить о Курте в тот вечер, и они весело провели время, болтая о старых временах и флиртуя с мужчинами в баре. К тому времени, как они перешли в маленький, хриплый рок-бар, в котором они обычно тусовались в подростковом возрасте, Пейдж была достаточно пьяна, чтобы на время забыть о Курте, и они часами танцевали под все свои старые любимые песни.

Теперь, когда она снова осталась одна, мысли о Курте вернулись. Его собственническое поведение обычно проявлялось в случайных вспышках, но неудача в его бизнесе, казалось, сделала его более зацикленным на их отношениях, и он вел себя ужасно по отношению к Пейдж почти ежедневно.

«Но что я могу сделать? Где же решение?» — подумала она, глядя на ловец снов, который висел на потолке с тех пор, как она была ребенком.

Она позвонит Тине через месяц и попросит ее незаметно поговорить с ее братом-полицейским. Но вдруг месяц показался ей очень долгим сроком.

Глава 7

Настоящее время

Калеб прищурился, пытаясь понять, мужчина это или женщина. Через две секунды увидел, несомненно, женщина. С длинными светлыми волосами. В него ударил адреналин. «Это она!» Он открыл свою дверь и пассажирскую и стал ждать. Она подбежала к нему, неся маленькую сумку, ее глаза искрились.

— Все в порядке. Залезай! — крикнул он. Она обежала машину с другой стороны и вскочила на сиденье. — Тебе, наверное, стоит пригнуться, — сказал он и, когда она закрыла дверь и присела на сиденье, начал выезжать со стоянки, быстро, но не настолько, чтобы привлечь чье-то внимание.

Через минуту они уже ехали по шоссе в том же направлении, в котором он ехал накануне. Они еще не разговаривали. Она тяжело дышала, и Калеб был временно ошеломлен тем, что она была в машине с ним. Ее запах заполнил машину, насыщенный и пьянящий, но под ним он чувствовал более острый запах ее страха.

— Теперь ты в безопасности, — тихо сказал он.

Она повернула к нему голову, и он сделал то же самое, задержав на ней взгляд на несколько секунд. Она дрожала от нервов, каждая клеточка ее тела была на пределе.

«Она твоя пара», — сказал ему медведь, беспокойно шагая внутри.

— Я Калеб.

— Пейдж, — ответила девушка, ее голос был немного громче, чем шепот.

— Я приехал из маленького места, расположенного далеко на севере, под названием пик Каменного Медведя, и направляюсь в городок Грин-Филдс, примерно в восьми часах езды отсюда, — сказал он, пытаясь заставить ее немного расслабиться и понять, что Пейдж может ему доверять.

— Что ты там будешь делать? — спросила она.

— Я переезжаю, на самом деле. Слишком долго был один, и у меня есть двоюродный брат в Грин-Филдс, который думает, что там я смогу встретить свою пару.

— Это хорошо, — Пейдж снова замолчала, глядя на проносящуюся мимо дорогу.

— Я могу тебя куда-нибудь отвезти? Направляюсь на юг, но могу сделать крюк, если хочешь.

— Я еще не уверенна... Не знаю, куда ехать. Может быть, пока просто едем? — спросила Пейдж смущенно.

Калеб поймал ее взгляд на долю секунды, прежде чем она снова опустила глаза.

— Конечно. Если тебе понадобится остановиться, в любой момент, просто дай мне знать.

— Спасибо, — она одарила его призрачной улыбкой.

Прошло двадцать минут, пейзаж за окном не сменялся и был чисто белым. Калебу потребовалось невероятное усилие, чтобы не заговорить