ты захочешь меня ударить, — он усмехнулся, и я почувствовала, как иначе срывается выдох с его губ. — Но потом ты решишь вернуться. И выяснить правду.

— Если я захочу тебя ударить, когда узнаю, кто ты таков — почему бы не рассказать мне об этом сейчас? — пробурчала я. — Или если зрение вовсе не вернётся, ты так и оставишь меня в неведении?

— Не оставлю, — он осторожно стянул ленту с моих волос, и погладил по ним. — Но я хочу, чтобы у тебя оставалась мотивация выздороветь до конца. Кроме того… ты правда будешь зла. А мне не хотелось бы приближать этот миг.

— Сомневаюсь, что я буду злиться на того, кто спас мне жизнь, больше, чем на тех, кто её едва не отнял, — заметила я. — Ты не был мне родным, а мимо не прошёл. Но я чувствую, что не уговорю тебя. Чувствую, а потому буду ждать, хоть терпение — не моя добродетель.

Я изо всех сил пыталась изгнать горечь, которая пожирала всё моё существо, когда я думала о поступке братьев. И о том, почему начало гнить наше зерно. И Волк понял меня, и подхватил. Он произнёс:

— Я думаю, тебе пора не просто наворачивать круги возле кровати. Тебе пора заново учиться сражаться, Анника. Заодно и скуку разгоним.

— Я же слепа! — ахнула я. — Как ты себе это представляешь?!

— Но уши-то у тебя на месте, — фыркнул Волк. — И руки с ногами тоже. Держишься ты уже неплохо, но форму тоже надо возвращать. Ориентируйся на слух. Этот навык пригодится, даже когда зрение вернётся.

Что-то в этом было. Помимо того, что нам и правда надо хоть как-то убить время, чтобы не потонуть в гаданиях и сожалениях. Но всё же…

— Когда я училась, нас заставляли сражаться с повязкой на глазах. Но это было давно, и навык этот не столь часто мне пригождался, чтобы всерьёз закрепиться. И всё же… возможность не полагаться на зрение — серьёзное преимущество. Зачем ты хочешь подарить его врагу?

Волк коротко хохотнул.

— Ты опасна не тем, что можешь воткнуть в кого-нибудь меч, Анника. Твоё главное оружие — вот здесь, — тёплые пальцы несколько раз осторожно коснулись моего виска. Настолько нежное прикосновение, что мне захотелось потереться о его пальцы, словно кошке. Что за глупость…

Волк моих метаний не заметил, или сделал вид, что не заметил. Договорил:

— Чтобы тебя от него избавить, мне следовало оставить тебя в снегах. Или хотя бы не приводить в порядок здесь. Но я выбрал поступить иначе, о чём не жалею. Так что и в том, чтобы научить тебя сражаться, несмотря на слепоту, вреда не вижу. Сейчас мы на одной стороне, разве нет?

— Пожалуй, — вздохнула я. — И когда мы начнём?

— Чего тянуть волка за хвост? — заметил он. — Вставай. Сейчас и начнём. С самого простого.

Я пожала плечами, и послушно встала. Цветных пятен перед глазами больше не было, так что я передвигалась в абсолютной тьме, и держала руки прямо перед собой. Волк взял меня за них, и осторожно повёл вперёд. Я отпустила его одной рукой, чтобы было удобнее.

— Выйдем в соседнюю комнату. Не хватало, чтобы ты ненароком в камин угодила, — пояснил Волк раньше, чем я спросила, куда он меня ведёт.

Ненадолго мы остановились, и я услышала лёгкий стук дерева о камень. Затем Волк вложил мне в руку трость. Я уже знала, какая она на ощупь. Отшлифованная руками умелого мастера, гладкая, но естественная. Матовая. Если чем и обрабатывал, то одной лишь вощиной, даже смолой не пропитал. Но мне так больше нравилось.

— Трость тебе понадобится, — пояснил он. — Будешь меня бить.

Я только фыркнула. Но опираться на трость было проще, чем на одного только Волка, так что мои шаги стали быстрее. Да и Волк не позволил бы мне во что-то врезаться или споткнуться, он отводил меня от опасных мест, и предупреждал, если нужно что-нибудь перешагнуть. Я невольно ловила себя на мысли, что доверяю ему. Иначе просто не получалось, хотя доверять человеку, который не говорит своё имя не слишком умно.

Наконец, мы остановились. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки. Здесь не трещало пламя, значит, камина рядом не было. И потому было прохладно. Ещё я чувствовала гладкость камней под своими ступнями. Значит, помещение не жилое, иначе камень скрыли бы деревянные полы или хотя бы шкуры.

Я спросила:

— Где мы? Это явно не чья-то спальня, — я чуть улыбнулась.

— Нет, это тренировочный зал, — хмыкнул Волк. — Ничего лишнего, только скамья у самой стены, да несколько трофеев на стенах. Но сам зал пуст, здесь отрабатывали приёмы. Поэтому мы и здесь. Начнём с простого. Бери трость в руки. Будешь пытаться на слух дотронуться ею до меня. Я буду говорить и двигаться. Твоя задача — найти меня и, хотя бы, тронуть. Но лучше — ударить.

— Тебе захотелось полечить синяки ещё и себе? — удивилась я.

— Сначала попади хоть раз, Северная Ведьма, — фыркнул он. — Давай, приступай.

— И о чём же ты будешь говорить? — поинтересовалась я, перехватывая трость на манер дубины.

— Что-нибудь придумаю. Так ты начнёшь или нет? Болтать должен я, а не ты.

Он очень увлекательно подначивал, так что я попробовала понять, как далеко он от меня. И в какой стороне. И ткнула тростью почти наугад, держа её на уровне своей талии — чтоб ненароком по голове ему не заехать.

— Левее, Анника, — произнёс он, когда я едва не полетела за тростью, с трудом удержавшись на ногах. — Ты попала по воздуху на уровне моего живота. И шагах в двадцати от меня притом. И не старайся ударить посильнее, иначе упадёшь, когда промахнёшься.

— Я училась сражаться раньше, чем ты ходить! — рыкнула я. Хотя на самом деле не знала, сколько ему лет.

— Пока не похоже, — хохотнул Волк. — Докажи. Или ты можешь только недовольно сопеть и махать палкой как попало?

Это «как попало» раздалось почти у самого уха, и я ткнула в Волка не тростью, а кулаком. Но попала!

— Уже лучше, — заметил он. — Только жалеть меня не надо. Я сам тебе дал деревянную палку, разве нет? Так примени её по назначению. Уверяю, когда ты меня рассмотришь, будешь жалеть, что мало пользовалась возможностью.

— Бить тебя палками? — я тяжело дышала, но молчать в ответ на его подначки не хотелось.

— Не только палками! Так ты бить будешь, или мы опять ведём светские беседы?

Я коротко рыкнула, и замерла, пытаясь понять, как далеко от меня раздалось это слово. Беседы. Оно эхом катилось