это не хватало времени. Я посулила ей достаточно золота и перспектив, чтобы она взялась за ум. И Лю Цяо... пока не подводила.

Я же все дольше обдумывала свой визит к Езоу. Мы были бесконечно близки. Я любила его как родного брата, которого у меня не было. Мальчишка рос очень целеустремленным и амбициозным, мечтал разбогатеть, чтобы его родители ни в чем не нуждались. Этой энергией он заражал и меня. Кто знает, кем бы я стала, если бы Чен Юфея не было бы рядом.

Прямо наводить справки было нельзя, но, перебрав воспоминания в памяти, я утвердилась в том, что мужчина открыл популярный игорный дом на самой дорогой улице в столице. И не на этом факте основывался его авторитет. Проигрываясь, или, наоборот, привлекая удачу, властолюбивые мужчины поверяли Езоу свои секреты. В его игорном доме больше продавалось не удовольствие от ставок и выигрышей, не азарт, не смятение, а нужная и важная информация.

— Лю Цяо, — потянулась к служанке. — Если будут спрашивать обо мне, то сообщи, что отправила свою верную горничную за лекарством для матери.

— Как вам будет угодно, госпожа, — поклонилась Лю Цяо.

— И не раболепствуй. Наедине давай оставим поклоны, привыкай, — распорядилась я. — Если где-то случайно нагрубишь, ссылайся на недостаток воспитания,

— Все поняла, гос... — она опять наклонилась, и я поспешила ее выпрямить.

Покинув свободно поместье, мне даже не верилось, что это так легко. Я вдыхала аромат столицы. Честно признаюсь, он был не самым приятным. С другой стороны, этот запах навоза, пряностей, чужих благовоний и лапшичного супа навевал ощущение свободы.

То и дело спрашивая прохожих, я добралась до игорного дома.

Встала у ступеней, осматривая здание.

Боги, какой ужасный вкус у Чен Юфея!

Фасад украшали два дракона, разукрашенных в золотую, самую дешевую краску. От них шли нити с красными фонарями, немного напоминая дома, где трудились и работали куртизанки. Понимаю, что в темноте это великолепие смотрится привлекательно, но при свете дня все напоминало какой-то бордель.

Приличные женщины в подобные заведения не заходят.

Я кривилась, раздумывая, до какой степени нуждаюсь в Езоу. Он умный, смышленый, но, возможно, после сотрудничества с ним, моя репутация не отмоется. В этой-то жизни я не стану наложницей и не наступлю на головы всем, кто посмеет открыть свои рты.

Но всё-таки страх за матушку, за себя и за Лю Цяо победил.

Я поднялась по ступенькам, пересекла порог, и... Меня не впустили. Двое стражников грубо оттолкнули меня.

— Здесь не место служанкам, — обозначил один из них.

— Да, сюда приходят мужчины. Девушка, уходи.

Я задыхалась от возмущения. Как они могли? Потеряли всякий стыд, дотронулись...

Поправив юбки и убрав за ухо выбившиеся пряди, я со злостью воскликнула:

— Я знаю хозяина.

— Ага, конечно. Каждая вторая его в квартале знает, — рассмеялся неприятный тип. — Уходите, кому сказал.

— Только попробуй меня прогнать.

— А то что? Уже попробовал. Вали отсюда, нищенка, — они подталкивали меня к лестнице.

Отвыкнув от подобного, грубого обращения, я недолго заходилась гневом. Гнев в этом случае не помощник. А вот голос — помощник.

— Езоу, Езоу, — верещала я на всю округу, тренируя легкие и связки.

Кажется, это было действенным средством. Со всех этажей сбежались люди, а за ними, лениво поспевая, появился и мой закадычный друг из детства.

Через толпу он едва ли проглядывался, но я различила его профиль, а еще его привычку — убирать все волосы вверх, чтобы они не мешались.

Он нехотя огляделся, не понимая, кто же его зовет, но в какой-то миг его взгляд уцепился за меня.

— Улан? — ошарашенно воскликнул он.

— А кто еще? — я поморщилась, вытаскивая из лап его служащих складки своего платья. — Ждал вдовствующую императрицу?

— Знаешь, шансы на то, что она навестит мое заведение, были куда выше, — растерянно усмехнулся старый товарищ. — Улан, поверить не могу...

— Твои стражники меня не пускали, — капризно заявила я. — Обозвали нищенкой...

— И будут наказаны, — прервал мои речи Чен Юфей.

Он спустился по ступеням, подал свою руку и даже несколько раз поклонился. В отличие от стражников он-то знал, что между нами пропасть в происхождении.

Я остановила Езоу. Во-первых, он мой давний и преданный друг. Во-вторых, я преследовала несколько алчную цель. Получалось, что я буду использовать Чен Юфея, пусть тот смышленый, и все осознал с первого взгляда.

— Какими восточными ветрами тебя занесло сюда, госпожа Шэнь? — улыбался мужчина.

Мы сидели в его личной комнате, и Езоу наливал мне чай. В детстве я сама рассказывала и показывала другу тонкости чайной церемонии. Сейчас мне было приятно, что он ни о чем не забыл.

— Мой дядя страстно желает выдать меня замуж, чтобы утрясти склоки в клане, — честно призналась я, попутно поведав, что моя служанка успешно изображает меня саму.

— А ты? — прищурился Езоу.

— А я в ближайшее время не планирую свое замужество.

— И пришла ко мне, — вздохнул он.

Я картинно, очень фальшиво спохватилась.

— Не следовало?

— Напротив, госпожа Шэнь, я польщен, — усмехнулся Чен Юфей себе под нос. — Но разве тебе неизвестно, чем я промышляю? Хочешь избавиться от жениха?

Я вспомнила приветливость Мэнцзы. Она опасна.

А помимо нее вспомнила любовь Юфея к дорогим вещам. Пока они у меня были, я щедро снабжала мальчишку имуществом. Я не страдала, видела, как он старается облегчить судьбу пожилой матери. Они закладывали каждую ароматическую палочку, чтобы свести концы с концами. Моя помощь, учитывая, что и мы сами бедствовали, была никчемной. Я не всегда могла его накормить, не всегда могла чем-то поделиться...

Зато сейчас он ни в чем не нуждался. Но вся обстановка, атмосфера, они буквально вопили о том, как бедствовал Чен Юфей когда-то.

Испытав нищету, он бросился всем доказывать, насколько он богат. От позолоты и нефрита слепился взгляд.

— Нет, избавиться не хочу, не придумывай, — беспечно похлопала старого друга по плечу.

— Это радует, связываться с семейством Шэнь в данный момент я бы не хотел. Поговаривают, что твой дядя вот-вот займет пост первого министра в империи. Зачем же ты явилась, — он осмотрел меня с головы до ног, — Шэнь Улан? Если хватит смелости, и ты нагло попросишь избавиться от жениха, я покорюсь, но не одобрю.

— Юфей, — я