из комнаты. Я запомнил лица каждого из них. Их смерть была предрешена.

«Отпустите меня!»

О боги. Нет. Пожалуйста, нет...

«Слоан! Они причинят мне боль, пожалуйста, помоги мне!» — закричала Рыжая, ее глаза бешено метались по комнате. Двое новых мужчин тащили ее к столу, пока хирург готовил ремни. Вернувшись в человеческую форму, я с силой ударил кулаками о стену.

«Рыжая! Мне так жаль, мне жаль», — взревел я, надеясь, что она услышит меня сквозь свои дикие крики.

«Знаешь что, сын? Нам нужны дети. Демоны. Драконы. И те, и другие. И мы их получим».

Мое горло сжалось, когда одежду Рыжей разрезали. Черт. ЧЕРТ. Я не могу. Я не могу ее спасти.

«Папа, — хрипло прошептал я, делая последнюю попытку. — Пожалуйста, не делай этого. Я умоляю тебя».

Он приподнял бровь и поднял руку, останавливая своих людей, окруживших мою женщину. Он уставился мне в глаза, и я покачнулся на ногах, внезапно чувствуя истощение от отсутствия еды и прилива адреналина.

«Это, — он указал на меня, — именно та причина, по которой это должно быть сделано. Ты слаб». Он посмотрел на своих людей. «Делайте».

В мгновение ока я снова стал драконом. Мое тело снова и снова врезалось в стены, пока крики агонии Рыжей наполняли комнату. Боль взрывалась повсюду, сила моих попыток прорвать ограждение была достаточной, чтобы раздавить мои собственные кости.

С последним рывком и всей моей силой я бросился на стену так сильно, что мое зрение поплыло, и я отшатнулся. Я попытался прояснить голову, но движение лишило меня равновесия, и все почернело, когда я рухнул на землю.

Последнее, что я слышал, был крик моего имени. Мольба и проклятие.

Глава 5. Фишер

Дни тянулись бесконечно. Каждую свободную минуту я пытался связаться со Слоаном. Ничего не работало. Мы даже попробовали то, что использовали для связи с Каем, с добавлением магии остальных в круге силы, и все равно ничего.

Все были измотаны и на взводе. Сейдж в особенности была настоящим удовольствием. Мэйвен к этому моменту официально пропал; он никогда раньше не исчезал так надолго, так что это было дополнительным стрессом. Я понимал, действительно. Это была эмоционально заряженная ситуация, и у каждого есть свой предел. Не помогало и то, что Миранда до сих пор ни с кем толком не разговаривала. Хол сказал, что она просто как будто отключилась. Я надеялся, что она позволит нам заскочить, и, возможно, я смогу немного облегчить ее боль. Даже если минимально, это дало бы ее разуму передышку.

Я снова и снова переживал тот момент со Слоаном перед его отъездом. Я, блядь, говорил ему не делать этого — и вот что случилось. Я был в бешенстве на него, этого упрямого придурка. Потом я думал о том, что он ранен или его пытают, и беспокойство сжимало мои легкие, дыхание становилось тяжелым и прерывистым.

«Давай еще раз», — прорычал Фарис. Он был неутомим в своих тренировках. Его общие знания магии были инстинктивными, как и для любого сверхъестественного существа. По крайней мере, это работало в его пользу. Минус был в том, что мы все учились владеть магией с детства. Мы не обретали свои истинные стихии до подросткового возраста, но изучение заклинаний, создание простых настоек и вся прочая магическая академическая база были вбиты в нас с рождения. Хотя Фарис был внутри меня всю мою жизнь, видя все, что видел я, у него никогда не было возможности физически практиковать магию до сих пор.

Я вздохнул. «Ладно. Но я сделаю это еще только полчаса. Я готов к обеду».

«Что ты хочешь, чтобы я попробовал сейчас?» — спросил он, нетерпеливо подавшись вперед.

Мы сидели за кухонным столом. Бетт принесла целый ворох гримуаров, которые Фарис пролистал как одержимый. Он уже заманил Наполеона в качестве подопытного кролика для нескольких заклинаний левитации. Это продолжалось недолго, однако маленький мышонок обиделся, когда Брам вошел и завизжал, как ребенок. Демон действительно не любил мышей, и Наполеон сильно обиделся на его фобию.

«Хм... Я хочу увидеть больше твоей силы убеждения. Я свяжусь с Каем и попрошу его зайти сюда. Когда он войдет, убеди его приготовить нам обед. Некоторые из его сэндвичей с сыром на гриле», — предложил я, и у меня уже потекли слюнки.

Фарис ухмыльнулся, хотя мой план не вызывал у него энтузиазма. Он все еще выживал на сырой лапше и крови. У парня не было ни малейшего понятия, чего он лишен.

Мое зрение затуманилось, когда я поискал разум Кая.

«Иди на кухню». Я послал ему мысль и рассмеялся, когда он выругался.

«Ты не можешь просто делать это дерьмо, Фиш. Что, если бы я был по уши в процессе?»

«Ну, тогда я бы присоединился к тебе через минуту. Ты в процессе?»

«Ха, хотел бы я. Росток не позволяет никому из нас делать на нее хоть один шаг. Лично я думаю, что ей нужно хорошее завладение».

Да. Он был прав. Ничто не успокаивает темперамент женщины лучше, чем оргазм.

«Иди на кухню».

«Черт. Ладно».

Я отпустил психику Кая, и комната снова сфокусировалась.

Фарис подпрыгивал на стуле от нетерпения. «Он идет?»

«Да. Веди себя круто», — сказал я ему.

Кай влетел на кухню, огляделся и сел за стол. «Я думал, Росток будет здесь». — Он надулся, и я усмехнулся.

«Прости, что разочаровал. Только мы», — протянул Фарис, барабаня пальцами по столу, глядя на Кая. Движение было на сто процентов моим. Еще одна странная вещь в копилку безумия.

«Вы, ребята, не против небольшого сюрприза сегодня? Я отчаянно хочу ее. Я звучу как нытик, но, богами, меня благословили парой с самым идеальным телом и самой тугой...»

«Привет», — внезапно сказала Сейдж, и мы все подпрыгнули, повернувшись к ней. Она только что вошла с улицы, судя по грязи и пятнам травы на коленях.

«Привет», — мягко сказал я.

«Привет, Росток», — ответил Кай с ухмылкой.

«Что ты там делала? У тебя колени грязные», — заметил Фарис.

«Кое-какие дела с растениями. Нужно было проветриться. А вы что делаете?» — спросила она, глядя на книги на столе. В ее голосе звучало подозрение, хотя я предположил, что это из-за того, что мы все подскочили, когда она появилась из ниоткуда.

«Я тренирую свою магию. Хочешь посмотреть?» — спросил Фарис, не скрывая надежды на лице.

«Конечно! Дай-ка я быстро вымою руки», — сказала ему Сейдж. Она направилась к раковине, схватила бумажное полотенце и наспех вытерла свое блестящее