Нортану ещё один мешок. Тот схватил его жадно, пробормотал благодарности.

Алистор вернулся ко мне. Протянул руку и коснулся пут на моих запястьях. Магия вспыхнула – тёплая, светлая. Верёвки распались с тихим шелестом.

Он взял мою руку, повернул ладонь вверх. Посмотрел на красные ссадины от верёвок. Его глаза потемнели. Провёл пальцами по ранам – легко, невесомо. Магия скользнула по коже – тёплая, пахнущая дождём и чем-то диким, нетронутым. Озоном перед грозой.

– Лучше? – спросил он тихо.

Я кивнула.

– Поехали, рыжая.

Я посмотрела на Оберона. На его пылающее лицо.

Потом на Алистора.

– Вы абсолютно невыносимый.

Алистор улыбнулся.

– Слышал и хуже.

Он развернулся к свите, взмахнул рукой.

– Представление окончено. Расходитесь.

Потом небрежно бросил через плечо стражникам:

– А его – пусть пешком ведут. Прогулка пойдёт на пользу. Свежий воздух, знаете ли.

Алистор взял меня под локоть и повёл к колеснице. Белая, резная, украшенная серебряными звёздами. Открытая – сиденье обито бархатом, изящные поручни по бокам.

Он помог мне забраться внутрь. Сел напротив. Белый плащ расправился вокруг него волной света.

Я обернулась.

Стражники в белых доспехах окружали Оберона. Один из них шагнул вперёд, взял его под руку. Оберон дёрнулся – инстинктивно, готовый броситься, но копья мгновенно выставили. Предупреждение.

Колесница тронулась – плавно, величественно.

Я не могла оторвать взгляд. Площадь удалялась. Оберон стоял посреди стражников – одинокий, с запечатанным ртом, бессильный.

Метка горела – яростью Оберона. А я сидела в колеснице его врага и чувствовала себя… правильно. Предательницей? Или кем-то, кто наконец нашёл недостающий кусочек головоломки?

– Ты злишься, – заметил Алистор спокойно.

Я не ответила.

– На меня? – продолжил он. – Или на него?

Я резко повернулась.

– На вас обоих, – выпалила я. – Вы устроили шоу. На его унижении.

Алистор наклонил голову.

– Шоу? – повторил он задумчиво. – Интересное слово. – Пауза. – Я бы назвал это… уроком.

– Уроком?

– Да. – Он скрестил руки на груди. – Урок смирения. Для того, кто забыл что значит быть слабым.

Я сжала кулаки.

– Он не…

– Он Оберон, – оборвал Алистор тихо. – Король Лета. Высокомерный. Жестокий. Привыкший что все склоняются перед ним. – Его взгляд впился в меня. – Но ты знаешь кто он. Правда?

Я молчала.

Алистор усмехнулся.

– Молчание – тоже ответ. – Он откинулся на спинку сиденья. – А ещё, перед тем как исчезнуть из Подгорья, он обидел дорогого мне человека. – Голос стал тише, острее. – Это не забывается просто так.

Пауза.

– Так что да, рыжая. Это был урок. – Усмешка. – И месть.

Глава 18

Колесница катилась по мощёной дороге, и каждый удар колёс о камень отдавался в моей груди – не моей собственной болью, а его. Метка пульсировала на запястье, как второе сердце, привязанное к мужчине, который шёл позади колесницы.

Я не оборачивалась. Не нуждалась в этом.

Я чувствовала его. Унижение жгло, как кислота под кожей. Ярость была холодной, зимней рекой, промерзшей до дна. И что-то ещё, глубже – тьма, которую я не хотела называть.

Толпа расступалась перед процессией, падая на колени. Элтариан встречал короля Света.

А я внезапно осознала, что забыла самое главное.

– Рюкзак.

Слово вырвалось хрипло, и мир накренился. Сердце ухнуло вниз, кровь в венах похолодела.

– Рюкзак!

Алистор повернул голову, его серебрянные глаза скользнули ко мне – ленивый взгляд хищника, который только что заметил, что его добыча начала нервничать.

– Прости?

– У бандитов! – Слова вылетали сбивчиво, паника вгрызалась зубами в горло. – Нортан. Они забрали его, когда связали. Там артефакты. Нам нужно вернуться. Сейчас же!

Я уже поднималась, нога занесена над бортом колесницы – плевать на высоту, плевать на скорость.

Его рука опустилась мне на плечо – твёрдая, непреклонная, как железная скоба.

– Сидеть.

Один слог. Но в нём звучала власть – та самая, от которой преклоняли колени армии.

– Вы не понимаете, там…

– Понимаю.

И он исчез.

Не ушёл. Не отступил. Исчез.

Одно мгновение рыжие волосы и стальные глаза, корона из звёздного света на голове – в следующее пустота. Только золотая пыль мерцала в воздухе, оседая на шёлковых подушках, и запах озона после грозы, корица и дым.

Я застыла, таращась на пустое место.

Магия. Он просто растворился.

Колесница продолжала ехать. Процессия замедлилась – кучер натянул поводья, стражники переглянулись, их лица побледнели.

– Где король?

Советник материализовался рядом с колесницей, его серебристые одежды развевались. Паника делала его голос на октаву выше.

– Смертная! Где Король Алистор?!

– Он… – Мой голос прозвучал глухо. Метка пульсировала тревогой – чужой тревогой, не моей. Оберон волновался за меня. – Он вернётся.

– Вернётся?! Он исчез! При всём народе! Если с ним что-то случилось, если это покушение, если…

– Расслабьтесь, – бросила я, закатывая глаза. – Ваш драгоценный король просто решил проверить, насколько быстро вы все посереете. Судя по вашему лицу – очень быстро.

Секунды растягивались. Охрана нервничала, руки скользили к рукоятям мечей. Толпа начала шептаться – сначала тихо, потом громче, как надвигающаяся гроза. Советник задохнулся, хватаясь за край колесницы побелевшими костяшками, губы шевелились – молитва или проклятие.

А я сидела, сжимая кулаки, и считала удары сердца.

Десять.

Метка пульсировала.

Пятнадцать.

Мир сузился до этой золотой линии на запястье, до ритма чужого дыхания, которое я чувствовала костями.

Двадцать.

И тогда он появился.

Золотая вспышка разорвала воздух – магия взорвалась светом, ослепляя, и когда пятна перед глазами рассеялись, Алистор сидел на своём месте. Как будто и не уходил. Корона мягко мерцала в рыжих волосах. Губы тронула ленивая, хищная усмешка.

В руках он держал мой потрёпанный рюкзак. Протянул небрежно, как подаяние.

– Ваш багаж, миледи.

Я выхватила рюкзак, прижимая к груди. Пальцы дрожали, когда я расстёгивала молнию.

Осколок Ночного Стекла лежал на дне, завёрнутый в бархат. Рядом Клинок Рассечённой Тени в коробке, его магия шипела, как змея. И Маска дикой охоты.

Костяная. Пустые глазницы смотрели в никуда. Руны, вырезанные по краю, светились тускло-красным.

Всё на месте. Целое. Нетронутое.

Облегчение накрыло волной теплое и вязкое. Я выдохнула, и только тогда поняла, что задерживала дыхание.

– Спасибо.

Слово вышло хрипло. Интимно. Как будто между нами было что-то большее, чем сделка.

Алистор откинулся на спинку сиденья, его острые глаза скользнули по мне – медленно,