Процессия замерла, воцарилась полная тишина.

— Опять опоздал, — укоризненно сказала Эмили, судорожно сглотнув непрошеный комок, подступивший к горлу.

— Надеюсь, не намного? — осведомился Джастин. — Говорят, негоже опаздывать на собственную свадьбу.

Он предлагал ей руку и сердце. Эмили открыла было рот, чтобы дать ответ, но в эту минуту перед глазами предстал поднос, на котором возлежала раковина, наполненная дымящейся янтарной жидкостью.

— Чаю не желаете? — спросил Пенфелд, склонившись в легком поклоне. — Столь торжественный момент необходимо достойно отметить.

Он лишь лукаво улыбнулся, когда, не говоря ни слова, Эмили оттолкнула поднос и бросилась в объятия Джастина под раскатистый хохот Трини.

— Я хотел, чтобы Дэвид был свидетелем на нашей свадьбе, — сказал Джастин, указывая на могильный крест.

— Так оно и есть! — воскликнула Эмили. — Смотри!

Воале основания памятника из-под песчаного покрова на свет выбился нежный цветок. Губы Джастина и Эмили слились в долгом поцелуе, запечатав клятвы в верности и вечной любви. Вокруг туземцы завели хоровод, а герцог склонился к уху девушки и прошептал слова, которые Эмили страстно желала услышать чуть ли не с первой их встречи:

— Оставайся со мной навсегда, моя сладкая, любовь моя… моя Клэр.