— Нет, тебе не идет этот образ, — готово возразил он.

— И это прекрасно, — не смогла скрыть своего облегчения, ведь в голове вставало совсем иное. Боги, какой жестокой я была. — Я знаю, что так не принято в Цянь, но я бы хотела вернуть себе клан. Меня не волнует жених, даже его наличие.

— Встать во главе? — присвистнул он.

— Да, — кивнула я. — Стать главной. А что? Были прецеденты, когда императрицы правили Цянь, — я вздрогнула, вспоминая свое собственное отвратительное правление. — До клана никому не будет дела.

— Не смею тебя останавливать, Улан. Скажи уже прямо, что тебе потребуется от меня.

Я не лгала, утверждая, что жутко соскучилась по старому другу. Чен Юфей много для меня значил, но получив его заверения, что он, где надо — поддержит, где надо — подскажет, а где надо — промолчит, я набралась нового уровня храбрости.

— Понимаешь, Езоу... — я всё-таки часто использовала его детское прозвище. — Дядя не хочет, чтобы я жила долго и благополучно, — посмотрев на друга, поняла, что ему лишние разъяснения не требуются, достаточно и намёков. — А ещё, он пользуется расположением кого-то выше. Но он отвратительно управляет финансами, его сын — никчёмен, и клан просто канет в бездну под их предводительством. И мы все: я, матушка, Лю Цяо, будем погребены вместе с кланом.

Чен Юфей задумчиво меня оглядел. Его глаза начали бездумно метаться по комнате, он явно думал. Но я его мысли решила прервать:

— У меня есть план, как забрать власть в клане себе. Но одна я не справлюсь точно. Мне даже подручных сложно завести...

Я пересказываю ему то, что пришло мне в голову во время пути в столицу, и кое-какие вещи, которые узнала ещё в прошлой жизни.

— Из тебя, Шэнь Улан, выйдет превосходная глава. Ты лишь несколько дней в столице, а уже столько узнала и выведала, и нашла верного человека, к которому можно обратиться, — он улыбнулся самодовольно, а я лишь прикрыла на мгновение глаза, чтобы не закатить их. Это ведь неприлично! — И твой план... Что же, его начало точно достойно воплощения, а в дальнейшем я помогу тебе выбрать нужную дорогу.

— Ты льстишь мне, — усмехнулась нервно, потому что, в отличии от него, я знаю, что было, когда власть попала в мои руки. Но надеюсь, что рядом с мамой, Езоу и Лю Цяо я буду лучше. В конце концов, глава небольшого клана — близко даже не императрица. Я буду держать себя в узде.

— Ничуть! — искренне возразил друг. — С первого же мгновения нашего знакомства я знал, что ты будешь великой!

Тут уж я не выдержала и расхохоталась... Знал бы он! Ужаснулся бы такому тёмному величию.

— Не выдумывай! С первой нашей встречи ты знал только, что мать Лю Цяо, Хуан Юй, печет отличные булочки!

Теперь рассмеялся и Езоу.

— Что правда, то правда. Но вкусные булочки от тёти Юй не помешают тебе быть великой, Улан.

«Великой». Ужас... От этого слова меня пробирал озноб. Никаких больше высот и величий!

— Я просто хочу позаботиться о своей семье. Большего мне не нужно, — серьёзно проговорила я, глядя в глаза Чен Юфея. — Но я так тебе благодарна, что, если у меня всё получится, я навсегда останусь твоей должницей.

— Мы друзья, Улан, — мягко улыбнулся Юфей, — А друзья друг другу помогают. Я помогу тебе, а ты, если сможешь и захочешь, когда-нибудь поможешь мне.

В его словах оставалась та же суть, но отчего-то они звучали лучше, чем мои.

— Конечно, мы друзья, — мне оставалось лишь принять его ко мне доброту.

Уходить от Езоу не хотелось, несмотря на ужасный интерьер его кабинета. Но всё-таки пришлось прощаться.

— Раз мы друзья, — уже у выхода сказала я. — То я просто обязана сказать тебе: избавься от той кошмарной зелёной статуи!

— Она кажется тебе неприличной? — он замялся, хотя и пытался скрыть это. — Но тут такое место...

— Нет, это я понимаю, — в своей прошлой жизни я отучилась смущаться и сейчас тоже смотрела сквозь пальцы на такие вещи. — Просто зелёный здесь никак не подходит! Пожалей глаза посетителей. Лучше поставить на её место ещё одну скамью.

Теперь уже Чен Юфей смутился окончательно, и мне пришлось сгладить свою отповедь:

— Не все обязаны в этом разбираться, знаешь ли, но как друг я хочу помочь тебе хотя бы так, — вообще-то, в высших кругах тонкий вкус ценился почти наравне с толстым кошельком, но я и правда хотела немного помочь другу, а не вогнать его в смятение. — Я тоже не большой ценитель, — лукавлю, — Но матушка забраковала как-то в моём детстве кашпо похожего цвета, а уж она-то разбирается!

На этом я окончательно попрощалась с другом и через задний вход выпорхнула на улицу. Нечего мне у главного входа мелькать, и так привлекла к себе много внимания сегодня.

Покинув стены его заведения, успела сделать лишь один шаг, а после этого услышала:

— Держи вора! Держи его!

Верещала девица с тонким голосом, обнимаемая своей горничной. Лицо показалось знакомым. Она жутко перепугалась и осела. Догнать бы воришку она не смогла, и все, что ей оставалось делать, это орать ему вслед.

Подняв глаза, отчетливо осознала, что мелкий пакостник движется на меня. Сейчас я в роли служанки, и у меня нет сопровождения. Я открыта.

Поблизости какой-то чиновник, едущий в паланкине. Пусть тот и прячет свое лицо под широкой соломенной шляпой с полями, скрывается за занавесками и всячески изображает из себя купца — он определенно чиновник высшего ранга. Я не дура, чтобы об этом не догадаться. За ним бредут переодетые, хорошо обученные стражники, вооруженные до зубов. Они не особо хорошо скрывают оружие под одеждой.

Дальше шли лавочки, которые так много страдали от ворья, что никогда бы преступнику не помогли.

Естественно, воришка кинулся ко мне. Он тоже умел анализировать, сказывался житейский опыт.

Худосочный паренек взобрался по моему телу, будто обезьянка, и потянулся к крыше... А я вцепилась в полы его одежды и громко, призывно закричала:

— Помогите! Вор! Вор!

— Жить надоело? — блеснуло лезвие над моими глазами.

Пришлось отпустить преступника. Насытиться второй жизнью мне хотелось больше, чем охранять