— Да, Кейд, владеет, — тихо ответил Эзра. — Всегда владела.

Я кивнул, благодарный, что он понимает.

— Я знаю, что должен дать им время… Митчу и Кензи. Им нужно поговорить, побыть вместе… но я с ума схожу, чувак. Мне нужно ее увидеть.

Внутри меня была пустота — голод, который невозможно утолить едой, и жгучая боль в груди.

— Я так сильно ее люблю, Эз… будто сгораю заживо.

— Но Эмили же беременна? — напомнил он, кивнув назад.

Я проследил за его взглядом — и сердце рухнуло куда-то вниз, когда я увидел Эмили… смотрящую прямо на меня.

Я опустил голову в ладони.

— Я ничего не понимаю. Я никогда не был с ней без защиты. Никогда.

— Это вообще не имеет смысла, — нахмурился Эзра. — Серьезно, чувак, я знал, что у Эмили были проблемы… Рита что-то говорила… но про ребенка — ни слова.

— Проблемы? — я уставился на него. — Какие проблемы?

— Да не знаю… — он смутился. — Женские. Рита упоминала, что у нее был какой-то «почти случай», но я думал, что это просто…

Я тяжело выдохнул.

— Оказывается, она уже месяца четыре как…

Эзра покачал головой.

— Ты реально…

— Чертов идиот? — усмехнулся я мрачно. — Да, понял уже.

— Вляпался по уши, — поправил он.

ГЛАВА 8

Маккензи

У меня никогда не было обильных месячных — недоедание в гнезде разрушило мое тело и периодически давало о себе знать.

Инъекции контрацепции, которые хозяин с фанатичной регулярностью делал мне каждые несколько месяцев, пока я была в гнезде, защищали меня… Хозяин также позаботился о том, чтобы все было «гигиенично» — в отличие от других девушек, презервативы были обязательным условием для времяпрепровождения с его прекрасным солнышком.

Хозяин контролировал мою безопасность.

Чего нельзя было сказать о Кейде…

Я была в ужасе. Я лежала на кушетке, пока врач тыкала и тыкала мне в живот ультразвуковым датчиком, и для меня это был самый страшный момент в жизни, после пережитого в гнезде.

Я чувствовала это с тех пор, как те люди забрали меня от Кейда.

Я была в паническом ужасе.

Папа беспокойно стоял рядом, предлагая мне поддержку и руку, за которую можно было ухватиться, но я знала — он напуган не меньше моего. С той самой ночи на прошлой неделе, когда я сорвалась и призналась ему, что у меня не было месячных с февраля, он был невероятно внимательным и поддерживающим.

Именно папа организовал наш визит к гинекологу сегодня. Он сказал, что нам нужно знать правду, и что, как бы ни сложилось, мы справимся с этим вместе, как семья. Но в глубине души я понимала: ни он, ни я не готовы к этому… особенно когда врач нарушила осязаемую тишину и подтвердила то, чего я так сильно боялась.

— Ну что ж, — бодро объявила она. — Похоже, что… у тебя примерно одиннадцатая неделя, — добавила она, водя датчиком по моему животу, покрытому гелем. — Поздравляю.

Мягкий, трепещущий звук, похожий на глухой топот скаковой лошади, пульсировал по комнате, вызывая слезы у меня на глазах и ломая что-то глубоко внутри.

Очевидно, почувствовав неловкость от нашей молчаливой реакции, врач сказала, что даст мне время переварить новость и привести себя в порядок, после чего поспешно вышла из кабинета.

— Как ты… как ты к этому относишься? — спросил папа, когда я вытерла гель с живота и села на кушетке. — Маккензи, — прошептал он. — Я рядом. Поговори со мной,милая.

— Я чувствую… — я не знала, что чувствую. Миллион разных эмоций разрывали меня изнутри, и я не могла с этим справиться. Я подняла глаза на отца. — Мне нужно сказать ему, пап. Мне нужно сказать Кейду.

Папа нехотя кивнул.

— Я и не собирался скрывать это от парня, — сказал он. — Но я не хочу давить на тебя. Мы можем сделать все размеренно, как ты захочешь… нет никакой спешки, Микки. Все будет в твоем темпе, дорогая.

— Шэрон подумает, что я сделала это специально, пап, — выпалила я. Голос дрожал, звучал слишком юно и хрупко. Меня всю трясло. — Чтобы привязать Кейда. — Я моргнула, пытаясь сдержать жгучие слезы. — Она возненавидит меня еще сильнее, чем сейчас.

Лицо Кейда вспыхнуло всознании, и я вздрогнула.

— Я все испортила.

— Ты ничего не испортила, — резко ответил папа, сжимая мою руку.

— Нет, испортила, — прохрипела я, опустив голову. — Это все моя вина.

И это было так. Брак папы рушился… в отношениях Кейда с Эмили все уже разрушено … все из-за меня.

— Когда мы вернемся домой, мы сядем с Шэрон и Кейдом и все обсудим, — мягко сказал папа. — Никто не скажет ни слова против тебя, родная. Мы разберемся вместе.

— Мне надо было остаться в гнезде. — Я с трудом проглотила рыдание, готовое вырваться наружу. — Я — яд.

— Посмотри на меня.

Папа попытался поймать мой взгляд, но я не могла поднять глаза. Меня разъедали стыд и ненависть к себе.

— А как же Эмили? — голос мой повышался. — Он будет меня ненавидеть… — я сдержала крик. — Боже… что я наделала?

— Маккензи, посмотри на меня, — повторил он тверже и осторожно поднял мой подбородок.

С тяжелым сердцем я подняла глаза.

— Вот так лучше, — сказал он с легкой улыбкой. — Я никогда больше не хочу видеть, чтобы ты опускала голову перед кем-либо, Маккензи Мур. Ты меня слышишь?

Я медленно кивнула, не вытирая слез, катящихся по щекам.

— Ребенок — это благословение, — продолжил он. — Обстоятельства ужасны, время — хуже некуда, но это все равно благословение. Дар от Бога.

— Как ты можешь так говорить, пап? — выдохнула я. Он явно бредил, если считал мою беременность подарком свыше.

— Почти четыре года я думал, что мой единственный ребенок мертв, — сказал он, и голос его дрожал от эмоций. — Ребенок, которого я видел появляющимся на свет. Ребенок, к которому я привязался до безумия в тот самый миг, когда медсестра положила ее мне на руки.

Глаза папы наполнились слезами.

— Ребенок, который, взрослея, наполнял мое сердце