безжалостно.

– Заткнись, – сказала я.

Он удивлённо моргнул.

– Что?

– Заткнись, – повторила я, отстраняясь от него. Вода плеснула. – Хватит нести чушь.

Я наклонилась, губы у его уха.

– Знаешь, что меня действительно интересует, Оберон? – прошептала я, и в голосе звучало что-то холодное, острое.

– Что? – выдохнул он.

– Качественный трах, – сказала я просто. – И золото. Много золота. Желательно в слитках.

Он замер.

– Кейт…

– Остальное – мелочи жизни, – продолжила я, руки скользнули ниже, по груди, обходя влажную повязку. Пальцы провели по твёрдым мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моим прикосновением. – Твоя метка. Твоя ревность. Твои гребаные обещания разорвать связь, когда вернёшь силу.

Пальцы скользнули ещё ниже, к животу. По тем самым линиям, которые я изучала губами ещё недавно. Мышцы напряглись под моими ладонями – резко, как от удара.

– Мне плевать, – прошептала я, и в голосе звучала холодная, язвительная правда. – Понял?

Его дыхание участилось – рваное, частое.

А потом…он выдохнул.

Медленно и глубоко. Как будто весь воздух, что он держал в лёгких, наконец вырвался наружу.

Как будто что-то тяжёлое, что давило на его грудь, внезапно исчезло.

Плечи опустились под моими руками. Всё тело расслабилось – не полностью, но ощутимо.

Я замерла, чувствуя это изменение.

Он… облегчён?

– Хорошо, – прошептал он хрипло. Голос был странным – тихим, почти… благодарным. – Хорошо.

Я нахмурилась, не понимая.

– Что "хорошо"?

– То, что тебе плевать, – выдохнул он, и в голосе прозвучало что-то похожее на освобождение. – Что ты не… не привязываешься. Не ждёшь от меня чего-то, что я не могу дать.

Боль расцвела в груди – ядовитым цветком с шипами, вросшими в рёбра.

Идиот.

Он действительно поверил. В мою ложь. В мою холодную маску.

Или… он хотел поверить. Потому что так было проще. Безопаснее.

Если это просто секс и золото, то ничего не нужно чувствовать. Ничего не нужно бояться потерять.

Я сжала зубы, заставляя себя не показывать, что его слова ранят.

– Абсолютно серьёзно, – повторила я ровно.

Моя рука скользнула ниже под воду – медленно, уверенно. Между его бёдер. Нашла его.

Твёрдого, горячего, пульсирующего в моей ладони. Готового для меня. Мои пальцы сжались вокруг него почти грубо, и его дыхание оборвалось, всё тело выгнулось в немом отчаянии.

– Кейт…

– Видишь? – прошептала я в его шею, и голос был ядовито-сладким. – Тебе тоже плевать на метку. Тебе просто нужен трах. Как и мне.

Я сжала сильнее, провела рукой вверх-вниз – медленно, мучительно, чувствуя, как он твердеет ещё больше под моими пальцами.

Его глаза закрылись. Губы приоткрылись, и из них вырвался тихий стон.

Вода плескалась вокруг нас. Лепестки кружились, их мягкое свечение отражалось на его лице.

Я продолжала двигать рукой – медленно, методично, чувствуя, как его дыхание становится всё более рваным.

А потом отпустила.

Резко. Неожиданно.

Он застонал – от разочарования, от потери.

– Что…

– Я не закончила, – сказала я, отстраняясь от него.

Прошла к полкам, взяла флакон. Густое, кремовое мыло с запахом лаванды и чего-то цитрусового.

Вернулась к нему.

Он открыл глаза, посмотрел на меня – взгляд был затуманенным, полным голода.

– Кейт…

– Стой, – приказала я. – Не двигайся.

Я налила мыло на ладони, растерла. Пена появилась между пальцами – густая, ароматная.

А потом начала намыливать себя.

Медленно. Намеренно. Не отрывая взгляда от его глаз.

Руки скользнули по шее, по ключицам. Вниз, к груди. Пальцы обхватили её, сжали, большие пальцы провели по соскам.

Его дыхание сбилось.

– Боже…

Я продолжала – руки скользнули ниже, по животу, по бёдрам. Между ног. Пальцы провели медленно, дразняще, смывая остатки нашей близости.

Его руки дёрнулись, как будто он хотел коснуться меня.

– Не смей, – сказала я холодно. – Не трогай меня.

Он замер. Руки сжались в кулаки под водой.

– Кейт, ты убиваешь меня…

– Хорошо, – прошептала я, продолжая гладить себя. – Терпи.

Я повернулась спиной, взяла ещё мыла. Намылила волосы – медленно, массируя кожу головы, запрокидывая голову назад. Пена стекала по спине, по ягодицам.

Я слышала его дыхание за спиной – тяжёлое, рваное.

Окунулась под воду, смывая пену. Волосы потяжелели, вода обволокла всё тело. Я задержалась под поверхностью на мгновение дольше, чем нужно, потом вынырнула.

Вода стекала по лицу, по груди.

Я встряхнула головой, капли полетели во все стороны.

Повернулась к нему.

Он стоял неподвижно, как статуя. Руки всё ещё сжаты в кулаки. Глаза горели – тёмные, дикие, полные чего-то первобытного.

Между бёдер он был твёрже, чем раньше. Почти болезненно твёрдым.

Я улыбнулась – медленно, хищно.

– Теперь ты, – сказала я.

Взяла новую порцию мыла, растерла между ладонями.

Подошла к нему.

– Не двигайся, – повторила я. – И не трогай меня. Понял?

Его челюсть напряглась.

– Кейт…

– Понял? – жёстче.

Пауза.

– Да, – прохрипел он.

– Хороший мальчик.

Я начала намыливать его – медленно, методично.

Сначала плечи. Широкие, мускулистые, покрытые старыми шрамами. Пальцы скользили по каждому, изучая, запоминая.

Потом руки. Бицепсы, предплечья, запястья. До самых пальцев.

Грудь. Обходя повязку осторожно. По твёрдым мышцам, по соскам. Он задрожал, когда я коснулась их.

Живот. По тем самым линиям, что вели вниз. Пальцы скользили медленно, дразняще, останавливаясь у самого края воды.

Он напрягся весь, дыхание стало почти болезненным.

– Кейт, пожалуйста…

– Пожалуйста что? – прошептала я, продолжая гладить его живот, не опускаясь ниже.

– Прикоснись…

– К чему?

– Ты знаешь, к чему, – прорычал он.

Я усмехнулась.

– Скажи. Вслух. Попроси красиво.

Его глаза вспыхнули – гневом, возбуждением, отчаянием.

– Прикоснись к моему члену, – выдохнул он хрипло. – Пожалуйста. Кейт. Прошу.

Я наклонилась ближе, губы почти коснулись его уха.

– Нет, – прошептала я.

И отстранилась.

Повернулась, начала намыливать его спину.

Он застонал – от разочарования, от боли.

– Ты… садистка.

– Знаю, – согласилась я спокойно.

Руки скользили по его спине, находя каждый шрам, каждую линию Печатей Изгнания. Они были холодными под пальцами, чужеродными.

Я задержалась на них дольше, массируя кожу вокруг, как будто пытаясь стереть их.

Его дыхание стало ровнее. Плечи снова расслабились.

– Больно? – спросила я тихо.

– Нет, – прошептал он. – Наоборот хорошо.

Я продолжала массировать ещё несколько мгновений, потом спустилась