class="p1">Он потянулся к изголовью, из-под подушки вытащил изящные серебряные серьги с красными камнями и небрежно кинул их на ковёр у изголовья. Айгуль вскинула брови, а в глазах вспыхнул жадный огонёк. Она ловко подхватила украшение, поднесла к лицу, разглядывая игру света в камнях.

— Благодарю тебя, бей, за щедрый  подарок, —  мелодичным голосом произнесла Айгуль.

Не спеша, с грацией дикой кошки, она  натянула на себя алые шаровары и длинную тунику того же цвета.

Серьги в ушах девушки позвякивали камушками, когда она покидала юрту Догу-бея.

*****

Бенги-хатун

— Не смогла понести, наглая девка! — шипела Бенги-хатун, брызгая слюной.

Глупая служанка, надеясь на вознаграждение, донесла, что у Асель начались лунные дни. Надежда, что девушка забеременеет быстро, рассыпалась в прах. В груди Бенги-хатун клокотала ярость.

— Избила бы, попинала бы коваными каблуками противную девчонку! — метались мысли в её голове.— Но нельзя! Бей не позволит! Эта девчонка нужна ему для продолжения рода ...

От накопившейся злости Бенги-хатун изо всех сил пнула свою верную служанку, распластавшуюся перед ней. Та вскрикнула  и с воем откатилась в сторону, прижимая руку к ушибленному боку.

— Готовь арбу, поедем к степной ведьме! — приказала ханша, большими глотками выпивая из серебряного ковша шипучий кумыс.

Холодная жидкость обжигала горло, но не могла заглушить кипящую в груди ярость.

*****

Ведьма Лабаста

Лабаста вышла из горячего источника, распустив по плечам роскошные жёлтые волосы, чтобы те высохли на ветру. В руках она держала чашку горячего сютей.  Напиток ласкал вкус, а тепло разливалось по всему телу.

Старость подбиралась неслышно, маленькими шажочками. По вечерам всё чаще ныли кости. Но целебные воды источника пока отгоняли эту боль.

Зелёный чай с верблюжьим молоком и сливочным маслом успокаивал, наполнял тишиной...  Внучка в меру загустила его белой пшеничной мукой и рисом ровно настолько, чтобы напиток стал гуще, но не потерял лёгкости.

Жизнь у горячего источника, подле стойбища Догу-бея, текла  размеренно и сытно. Но тучи над стойбищем сгущались: всё чаще доносились вести о стычках с воинами Онгольского Улуса. На сердце было тревожно. И Лабаста

приняла решение временно переехать  в столицу Восточного ханства, ближе к хану. Там её уже ждал небольшой домик, да и серебро припасено. Хватит, чтобы  внучку  обеспечить. В окружении ханских воинов проще будет переждать грядущую войну. И будет время обучить внучку своему ремеслу.

Приняв решение, Лабаста  хотела позвать внучку. Но девочка сама забежала в юрту. Тряхнув короткими волосами, внучка торопливо зашептала бабушке в ухо.

— Что ещё там у них случилось? Ну, пригласи уважаемую Бенги-хатун в юрту, — недовольно протянула Лабаста.

Служанка, предугадав желание ведьмы, вытащила из сундука рыжую лисью шубу и накинула её на плечи хозяйки.

*****

Бенги-хатун

— С вас крепкая лошадь и новая арба, уважаемая Бенги-хатун, — произнесла Лабаста, протягивая ханше склянку с тёмной жидкостью.

— Спасибо, уважаемая. Завтра слуги приведут требуемое, — проскрипела ханша.

Ей было противно осознавать, что уважаемой в стойбище женщине, матери самого бея, пришлось униженно идти к ведьме.

— И ещё! — остановила ведьма уходящую ханшу. — Пусть бей чаще навещает юрту наложницы. Выпивая одну только настойку, женщина беременной, не станет. В этом процессе и мужчина должен участвовать.

Бенги-хатун вся вспыхнула от гнева и стыда.

Взбешенная словами ведьмы, она выскочила из юрты и рывком уселась в свою арбу.

— Да как она смеет так говорить со мной? — кипело всё внутри. —  Живёт на земле бея, кормится припасами бея, и позволяет себе такие речи?! Выгнать бы её отсюда! Решено! Как только эта бестолковая девчонка родит, так и прикажут ведьме убираться подальше из земли Догу бея!

Глава 14

Непривычная тревога загустилась в воздухе в конце второго месяца осени. Ветер нёс едкий запах приближающихся холодов. Серое небо низко нависло над степью.

Несмотря на громкие голоса служанок, Асель было лень вставать с тёплой постели в это утро. Голова была тяжёлой, а мысли тягучими с недавних пор.

Где-то снаружи то и дело раздавался топот копыт, скрип колёс арбы, лай собак, привычная суета стойбища, которая лишь раздражала Асель.

Она поплотнее закуталась в тёплую шкуру, пытаясь укрыться от холода, что пробирался сквозь щели юрты.

В полумраке утреннего света глаза невольно наткнулись на следы ожогов, оставленные при снятии антимагических браслетов с запястий. Ожоги постепенно заживали, оставляя тонкий багровый змеистый след.  А вот сила в руках крепла, только Асель об этом помалкивала. Она дёрнула ногой, и тут же  раздался неприятный звон цепи, вновь пристёгнутой к толстому бревну.

*****

Когда очередные лунные дни так и не наступили, обрадованная Бенги-хатун незамедлительно велела вызвать к себе Лабасту.

Ведьма, уже знавшая, по какому поводу её вызывают, приехала во всём своём великолепии. На новой арбе, запряжённой в крепкую буланую лошадь, Лабаста доехала в этот раз до самой юрты матери Догу-бея. Нукер Бенги-хатун помог ей слезть с арбы.

— Добро пожаловать, почтенная Лабаста, — произнесла Бенги-хатун, едва ведьма переступила порог юрты.

— Когда уважаемая Бенги-хатун шлёт за мной, разве могу я отказать? — ответила Лабаста, сверкая белоснежными зубами. Её  раздвоенная верхняя губа раздвинулась в широкой улыбке.

Ведьму усадили на шёлковые одеяла, под бок одна из наложниц Догу-бея подложила красные подушки.

— Устраивайтесь поудобнее, — кивнула Бенги-хатун, — отведайте нашего угощения.

По хлопку Догу-бея служанки внесли несколько деревянных тарелок с варёным мясом, свежими лепёшками и кумыс. Наевшись варёного мяса, Лабаста выпила кумыс и  вытерла рукавом лисьей шубы жирные губы.

— Ну, приведите эту наложницу, я осмотрю её, — сказала полупьяная ведьма, сытно рыгнув.

Опьяневшая Лабаста не испытывала ни малейшего желания прыгать с бубном  вокруг Асель. С ленивым вздохом  она передала инструмент своей внучке. Молодая девочка уже знала и как в бубен стучать, и как на жаровне дымовые палочки разжигать. Поэтому уверенно взялась за дело: ловко выбивала ритм на бубне и с удивительной грацией  кружилась вокруг Асель. Собравшиеся в юрте довольно переглядывались. Всем было ясно — у ведьмы подрастает достойная замена.

Икнув, Лабаста тяжело встала на ноги и неровной походкой подошла к Асель. Перед входом в юрту девушку избавили от цепей.

Ведьма прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо девушки, и протянула руку к животу Асель.

Потрогав живот девушки жирными руками, ведьма удовлетворенно закивала головой.

— Сын родится, в середине первого месяца лета, богатырь, — торжественно изрекла она, потирая руки.

Обрадованные Догу-бей и Бенги-хатун тут же вознесли молитву степным богам.

— Браслеты