— Что обсуждаем, девчонки? — встрял Илья, который и до этого грел около нас уши.

— Танька влюбилась в препода, — заявила Женька. — И открывает на него охоту.

— О, повезло мужику, — почему-то обрадовался Илья. — Рисковая ты девушка, Ведьмина. А как же Кайрат? — И он покосился на нашего одногруппника, который был в меня влюблен с первого курса. А еще он был мастером спорта по боксу. — Помнишь, он сказал, что любого в пыль сотрет, кто посмеет к тебе приблизиться.

— Скажешь Кайрату — и ты смертник, — предупредила его я.

— Что я, дурак, что ли? Мы ж друзья, Ведьмина. Я тебе помогу, — заявил Илья. А Кайрат повернулся, поймал мой взгляд и подмигнул.

Во время последней пары я получила от Петечки информацию по Владыко — всю, которую он смог раздобыть. А раздобыл он, честно говоря, не очень много.

Вырос и родился Олежка в нашем родном городе, отучился в нашем родном университете и сразу же поступил в аспирантуру. Сейчас Владыко был не просто преподавателем на факультете вычислительной математики и информационных технологий, а доцентом, кандидатом физико-математических наук, блестяще защитив диссертацию несколько лет назад. Он преподавал в университете, активно занимался научной работой, а кроме того, сотрудничал с какой-то технологической компанией, которую возглавлял его друг и сокурсник некий предприниматель Станислав Чернов. В общем, человеком Его Владычество был серьезным и совершенно кристальным. Никаких интриг, порочащих фото и скандалов! Зато Петя нашел несколько статьей в газетах, в которых Владыко активно упоминался — то как участник научного круглого стола или конференции, то как один из молодых ученых, получивших какой-то крутой грант. А в одной из них, университетской, в прошлом году даже дал интервью. С мрачным выражением лица я читала это интервью прямо на паре, делая вид, что слушаю преподавателя.

«Научная жизнь у вас проходит бурно и интересно, — спрашивала молодая журналистка, берущая интервью. — А как же личная жизнь, Олег Владимирович? Вы ведь еще не женаты? И собираетесь ли вообще жениться?»

«С личной жизнью тоже все хорошо, — дал весьма короткий ответ Владыко. — Они с работой отлично дополняют друг друга. Жениться, разумеется, собираюсь — как только встречу достойную девушку».

Странно, говорил о достойной, встретил Ваську. Боже ты мой, бедный человек.

«Как и вы, она обязательно должна заниматься наукой или, по крайней мере, разделять ваше увлечение фундаментальными науками?» — продолжала журналистка. Вопрос был весьма глупым, но Владыко пришлось на него отвечать:

«Не обязательно. Она должна быть просто особенной. Ведь никогда не знаешь, чем может покорить человек, верно?»

Особенной? И чем это Васька стала для него особенной? Ходила вокруг него на руках, что ли? Или выучила фразу: «Возьми меня, я вся горю» на сорока языках мира?

После пары, схватив Женьку за руку, я снова помчалась к корпусу физиков, и даже заставила подругу заглянуть в аудиторию, за дверью которой должен был принимать зачет у своих многострадальных студентов Владыко. Однако та оказалась закрыта. Проходящий мимо парень — кажется, сотрудник какой-то кафедры дружелюбно сообщил нам, что Олег Владимирович пять минут назад закончил принимать зачет и пошел домой. И мы с Женькой поскакали на первый этаж — я все еще хотела поговорить с этим козлом, дабы убедить его в своей исключительной невинности и еще раз попросить извинений. Я даже готова была заплакать, чтобы тронуть его ледяное сердце своими слезами. Мы не успели — Владыко вышел из здания университета в тот момент, когда мы оказались в холле. На ходу застегивая куртки, мы бросились следом.

— Ты уверена, что стоит его преследовать? — спросила Женька, которую я упрямо волокла за собой как танк на буксире.

— Уверена! — выдохнула я.

Мы вылетели на улицу, на которую уже опустились ноябрьские прохладные сумерки. И направились следом за Владыко на парковку. Мы старались быть незаметными, но, конечно же, светило науки нас заприметил. И резко остановился.

— Что опять? — спросил он, не поворачиваясь. И голос у него был такой, будто бы я конкретно его достала.

— Я хотела извиниться, — жалобно сказала я.

Женьке почему-то стало смешно, и она прикрыла рот ладонями, чтобы не заржать.

— Не стоит, — раздраженно ответил Владыко. — Я заранее извинил вас за все. Можете идти.

— Нет, вы сказали это неискренне… Прошу, извините меня, — повторила я голосом профессионально умирающего лебедя.

— За что? — сухо спросил Владыко. — За болезнь не извиняются.

— За все. Мне так стыдно, что я коверкала вашу фамилию, — проговорила я несчастным голосом. И очень натурально всхлипнула, делая вид, что плачу. А выдавливать из себя слезы — это, надо сказать, тот еще труд!

Олег, наконец, повернулся. Я думала, что он, как настоящий мужчина, растеряется от вида женских слез, но это его абсолютно не тронуло. Мне стало так обидно, что все мои труды пропадают даром, что я заплакала почти натурально.

— Я такая… такая ужасная… Говорила такие вещи… Мне так… так стыдно, — всхлипывала я, и слезы катились по моим щекам. — Простите меня, пожалуйста. Я… я просто все перепутала, хотела извиниться, но выходило только хуже и хуже… Должно быть, вы решили, что я ненормальная.

— Я же сказал — извинил, — рявкнул Олег. Нет, слезы вообще его не растрогали, что за жестокий человек? — Теперь избавьте меня от своего общества.

Я бы с удовольствием сделала это, мой кислый пирожок, но как же Васька? Как же моя игра? Нет-нет-нет, ты не отделаешься от меня так просто.

— Как скажете… Но….

— Что — но?

— Можно, я угощу вас ужином?.. — Не сдавалась я. — В знак своего искреннего извинения…

— Лучше сходите в аптеку и угостите себя успокоительным, — посоветовал Владыко, и Женька, которая стояла рядом и делала вид, что не знает меня, захихикала громче.

— Чем я вас не устраиваю? — топнула я ногой.

— Многим. Например, мне неинтересны люди, хобби которых — подслушивать чужие разговоры, — было сказано мне.

— Это была шутка. Вы что, шуток не понимаете? — снова разозлилась я. Слезы моментально высохли. Он что, издевается?

— Глупых — не понимаю. А вы не понимаете, что надоели? Откуда вы? С какого факультета? — спросил Владыко, прожигая взглядом своих пристальных темных глаз. Тон у него был таким, что не ответить ему я не могла. Он вдруг стал словно змея, которая гипнотизировала взглядом кролика. Эй, но это неправильно! Это я охотник, а он добыча!

— Факультет экономики и финансов, — честно призналась я, не отводя от него взгляда. Терять мне было нечего. К нашему факультету Его Владычество отношения не имеет. А ничего противозаконного я не делаю. Все всегда можно свалить на любовь.