— Утомился, поди, на лошади скакать? — ехидно спросила я.

— Элен, за семь лет брака со мной ты так и не научилась вежливости, — упрекнул меня бывший муж, подойдя поближе, — Так из тебя твоё купечество и прёт.

— Так ведь знал, кого замуж брал, дочь купеческую. И теперь уже поздно перевоспитываться, мы с тобой в разводе, — довольно ответила я.

— Да, кстати, о купечестве. Твой отец обманул меня! Где наследство? — спросил он гневно.

— Какое наследство? Если речь идет о твоём отце, то твоё наследное имение на своём месте должно быть, съезди и проверь, — ехидно ответила я.

— Я приехал говорить о наследстве твоего отца! — выкрикнул барон, — Стряпчий предъявил документы, что твой отец не оставил мне никакого наследства! Твой отец, оказывается, разорён!

— А почему мой отец должен оставить своё наследство тебе?

— Потому что я твой муж!

— Бывший муж! Ты сам подал документы на развод! И я их получила на руки!

— Ваша семейка с обманом заставила меня жениться! Ты не смогла родить мне наследника! Я надеялся, что после смерти твоего отца получу его наследство!

— Надежда твоя оказалась  ложной . Ты же сам увидел документы, где написано, что наследства никакого нет!  И теперь ты свободен от меня! И от моей семьи тоже! Женишься скоро на дворянке с хорошим приданым! А теперь уезжай! А то я собак на тебя пущу!

Услышав мои слова про дворянку с хорошим приданым, Артур помрачнел, нахмурился, в глазах засиял алый огонёк, и от всей силы ударил кулаком по стволу ближней берёзы. Ствол затрещал, трещина зазмеилась по белой коре вверх и вниз. Я заворожённо следила за линией, которая всё расширялась и расширялась... Артур, кажется, и сам не ожидал этого. Он отпрыгнул назад и уставился на дерево. Спустя минуту, расщепленная на две части берёза со стоном упала на землю. Остался стоят только пень с  торчащими острыми щепами высотой где-то метр над землёй.

— Это ты виновата! — прорычал барон. Ну, точно маленький ребёнок...

— Нет! Берёза в чём виновата! — охнула я и с этими словами я закрыла ворота и ушла домой.

Барон долго ещё орал за воротами. А я поднялась на второй этаж и открыв окно в кабинете отца, слушала его выступление.  Артур кричал, что я сломала ему жизнь, что я не увижу ежегодных сто монет серебром, как своих ушей. Требовал, чтобы я не высовывалась из этой дыры, чтобы не попадалась ему на глаза в столице. Кричал, что я старая уродина, пустоцвет, и скоро умру от нищеты.

Наоравшись, что он не оставит это дело так, мой муж уехал обратно.

Вся взвинченная( а надо ли было мне всё это подслушивать?), я ушла в свою спальню и позвонила в колокольчик. Меня трясло, как кораблик во время сильного шторма. Нервы были натянуты до предела, а сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Прибежавшей Лукерье потребовала принести ромашковый чай. Это единственное, что могло сейчас успокоить мои расшалившиеся нервы и привести мысли в порядок.

***

— Распилить, расколоть на дрова и и поленья сложите  в поленницу, — дала я задание двум охранникам.

Лишних рук в имении не было.

— Бедный пенёк раскопаю и сам всё приберу, — вызвался третий охранник.

Я согласно кивнула головой.

Разгром, учинённый бывшим супругом, требовал немедленного устранения. Нельзя было допустить, чтобы следы его визита напоминали о себе и дальше.

На дороге, проходящей мимо моей усадьбы, расположены только купеческие дома со своими участками земли. Все семьи друг друга знают вплоть до седьмого колена. Усадьбы расположены на достаточно далёком расстоянии друг от друга, и я не беспокоилась, что кто-то мог услышать шум. Но в любой момент мимо моего дома могла проехать повозка и соседи могли увидеть устроенный разгром. Лишние сплетни сейчас ни к чему.

А сама наконец то решила открыть свой заветный сундук, здесь у меня хранились альбомы с моими рисунками. Ещё в детстве я любила рисовать себя в разных модных платьях. Родители одобряли моё увлечение рисованием.

— Учись, дочка! Магазин тебе открою! Будешь платья дворянкам продавать! — говорил мой отец, разглядывая мои рисунки.

Даже учителя по рисованию мне нанял. Со временем моё увлечение стало более узким, я начала рисовать узоры для дамских шалей и платков. Три года назад я с отцом начала разговор о желании открыть своё дело по производству дамских шёлковых шалей. Но в то время барон не разрешил бы своей жене заниматься купеческим делом, об этом мы с отцом понимали оба. Тайком отец купил рядом с соседней деревней княжескую землю, построил здание со складом для будущей фабрики шалей, были закуплены ручные станки, отобраны ткачи. Отец договорился о регулярных поставках шёлковых шемаханских нитей из Южного Каганата, кушунского шелка из Ногинска. Нитки из тончайшего козьего пуха доставлялись с юга нашего княжества. Хорошие красители привозили из дальней страны Хинди. Всё производство было оформлено на мою няню Милу.

До самой своей смерти отец учил меня вести дела фабрики самостоятельно, договариваться с поставщиками и арендодателями.

Фабрика заработала семь месяцев назад, но шали на продажу ещё не были выставлены. И вот завтра, мы с няней поедем к стряпчему на переоформление документов на моё имя. Теперь можно, теперь я разведённая баронесса Велен. И бывший муж уже не сможет отнять мою фабрику!

Глава 14

Девушка старательно отмывала полы, оттоптанные десятками посетителей . Закончив работу, она аккуратно бросила тряпку в ведро с водой и выпрямилась. Худая, измождённая, в тонком дешёвом платье, она выглядела почти подростком. Схватив одной рукой ведро с грязной водой, а другой рукой натруженную поясницу, наконец то повернулась ко мне лицом.

Светлые волосы были убраны под чёрный вдовий платок, серые глаза устало мазнули по мне, не задерживаясь ни на чём. Молодая женщина явно была своими думами далеко отсюда.

Моё внимание привлекли два мокрых пятна на груди, постепенно увеличивающиеся. Наконец, ощутив расползающуюся по груди мокроту, женщина посмотрела на себя, вспыхнула румянцем и ускорила шаги. Оставив ведро под лестницей девушка выбежала на улицу. Мы с няней молча переглянулись.

— Узнаешь потом, кто такая, — шепнула я Миле на ухо.

Дядя Прокоп, сидевший рядом, перед входом в здание, предложил мне присмотреться к молодой женщине на место кормилицы для сына.

— Элен,