— Паш, ты до скольки работаешь?

— Сегодня допоздна, а завтра выходной.

— Отлично, жду тебя завтра в 17.00 кафе "Сладкие грёзы". Придешь? Можно на собачей упряжке! — Ева улыбнулась и взяла Павла за руку.

— Я не приду, я прилечу! — Павел решил продемонстрировать свои лётные навыки.

— Ой, вот этого не надо, пожалуйста, — Ева сложила его руки. — Можно прискакать, приехать, приползти, летать не стоит. А если я буду опаздывать, не нужно сразу объявлять меня в розыск или ехать к моим родителям, возможно, я просто стою в пробке.

Павел рассмеялся. "Неужели Ева действительно даёт ему шанс. Неужели сон может стать реальностью. Когда я думаю о ней, мир становится ярче. Не в том смысле, что солнце светит сильнее или краски становятся насыщеннее — а в том, что всё обретает смысл. Её улыбка — как точка отсчёта: с неё начинается мой день и ею он завершается. Я ловлю себя на мысли, что хочу делиться с ней всем: каждой смешной историей, каждым красивым закатом, каждой глупой мыслью, которая вдруг приходит в голову. Любовь к ней — это не вспышка, а тихий свет. Он не ослепляет, но согревает даже в самые холодные дни. Я не пытаюсь её изменить — я восхищаюсь тем, какая она есть. И в этом, кажется, и есть настоящая любовь: видеть человека насквозь и всё равно выбирать его снова и снова. Я ценю её ум, характер и способность принимать решения. Мне важно её мнение — не потому, что оно должно совпадать с моим, а потому, что оно заставляет меня смотреть на вещи под другим углом. Мне хочется делать её жизнь чуть легче и приятнее: помочь, поддержать, оградить от неприятностей. Но не как от ребёнка, а как от равного, которому иногда нужна опора. Рядом с ней я и сам становлюсь лучше: хочу развиваться, достигать большего, быть надёжнее. Она не заставляет — она просто есть, и этого достаточно. Я вижу её недостатки, но они не отталкивают. Наоборот — делают её живой и настоящей. Это не слепая страсть, а осознанный выбор любить её каждый день.

За окном редакции стоял мужчина в очках, слегка опираясь на подоконник. Его пальцы машинально теребили край рукава рубашки — едва заметный жест, выдававший внутреннее напряжение. Взгляд был устремлён в окно, и казалось, фокусировался на чем-то конкретном, точнее на двух фигурах, которые заливисто хохотали. Он не замечал ни кого — весь мир для него сейчас сузился до этой панорамы за стеклом.

Глава 11

Этот вечер для Михаила стал особенно тревожным. Сумерки навалились на город слишком рано, будто кто-то резко прикрутил яркость. За окном повисла та особенная серость, когда ни день, ни ночь, — воздух будто загустел, и даже звуки доходят сквозь вату. Время течёт странно: то будто застревает, и каждая минута тянется, как резинка, то вдруг щёлкает вперёд, и ты не помнишь, куда делись последние четверть часа. Пальцы сами собой выстукивают по столу неровный ритм, а мысли бегут по кругу, цепляясь за прошедший день...". Ева решила ослушаться меня, и подвергла себя и ребёнка опасности. Что стоит ожидать от сумасбродной девчонки!? Действительно, чем я думал, когда принимал участие в комиссии по выбору мамочки для миссии. Кандидаток было море, как говорила Ева и монашки — милашки, и женщины, не знавшие отношений в принципе, и девушки, сидевшие дома и знающие Евангелие от корки до корки. Надо было выбрать такую девчонку, чтобы потом она свела его с ума!? Села в машину и уехала домой! Я мог бы её остановить, но у человека всегда есть выбор, нельзя лишать его выбора. Это ещё и про уважение к другому человеку: не решать за него, не манипулировать, давать пространство для его собственных решений. Придётся охранять её, на её территории. Лишь бы с ребёнком и с ней всё было хорошо. Что я чувствую по отношению к этой эксцентричной, своевольной девчонке? Её смелость быть собой, не оглядываться на чужое мнение и жить по своим правилам может по-настоящему завораживать. Она не похожа на других, и в этом есть особая энергия. За яркой, дерзкой оболочкой скрывается ранимая душа. И тогда просыпается желание оберегать, мягко заземлять бурю эмоций — быть той самой тихой гаванью. Она обижена на меня, это вполне очевидно. Да, я не признавался ей в любви, не давал клятв в верности. Но одно я знаю точно — она мой кислород! Когда она не рядом, я будто всё время на вдохе и никак не могу выдохнуть спокойно. Это не про красивые фразы, это про то, что без этого простого тепла будто не получается нормально жить. Время дало понять, что мне трудно дышать, когда она не утыкается головой мне в плечо, когда я не слышу, как она сопит мне в ухо, когда закаты и рассветы я встречаю в одиночестве..."

"В тот вечер я видел их вместе. Ева весело хохотала и смеялась над его шутками. Павел видел в ней свою будущую жену, это очевидно, его глаза горели, в них пылал огонь. А я не посмел пойти против воли Всевышнего отца. "Она предназначалась ему" — крутилось в голове. — И это даже логично. У него всё по полочкам: будет дом, работа, чёткие планы... Люди ведь не просто так друг к другу притягиваются — они совпадают по уровню готовности жить. Готов ли я пойти против правил? Нарушить все заповеди и запреты ради неё!? Даже те, что годами вбивали в голову как нерушимые. Когда она рядом, всё это “правильно — неправильно” рассыпается в пыль. Я не ищу оправданий. Потом придётся расплачиваться. Даже если это делает меня в чьих-то глазах чудовищем. Пусть. Моя жизнь здесь, и в этом воплощении я — простой человек, майор полиции — Артемьев Михаил Константинович, и у меня тоже есть это право выбора. И если для того, чтобы мы были вместе, понадобится сломать пару незыблемых истин… что ж, я сломаю".

Ева сидела за столиком в кафе "Сладкие грёзы", Павел опаздывал на пятнадцать минут. " Неужели этот наглец мстит ей за время, в котором Ева игнорировала его? Нет, не может быть... вчера ей показалось, что он был совершенно искренен. Что могло задержать его?".

В этот время