слова причинили ему физическую боль.

А потом притянул меня к себе.

Не резко.

Не властно.

Осторожно.

Я упёрлась руками в его грудь.

— Не надо…

— Тише.

— Не надо, Андрей…

Но сама вцепилась в его рубашку.

Сначала просто чтобы удержаться.

Потом — потому что не смогла отпустить.

Он обнял меня крепче.

И я сломалась.

Уткнулась лицом ему в грудь и заплакала так, как не плакала даже в день развода.

Без сил.

Без гордости.

Без защиты.

Он молчал.

Только держал.

И это было самое опасное.

Потому что в его руках боль на секунду перестала быть такой огромной.

Я ненавидела это.

И нуждалась в этом.

— Прости, — прошептал он мне в волосы.

Я задрожала.

— За что?

— За всё, где меня не было.

Я сжала его рубашку.

— Нельзя так.

— Знаю.

— Нельзя приходить и становиться нужным.

— Уже поздно.

Я подняла голову.

Наши лица оказались слишком близко.

Слишком.

Его взгляд упал на мои губы.

Сердце сорвалось.

Я знала этот взгляд.

Помнила.

Телом.

Кожей.

Каждой глупой частью себя.

— Ника…

— Не смей.

— Я пытаюсь.

— Плохо пытаешься.

Он почти улыбнулся.

Грустно.

И в следующий миг я сама потянулась к нему.

Всего на сантиметр.

Глупо.

Отчаянно.

Но он понял.

Он всегда понимал меня слишком хорошо.

Его губы коснулись моих осторожно.

Почти вопросом.

Я должна была оттолкнуть.

Вместо этого закрыла глаза.

И ответила.

Поцелуй вспыхнул не сразу.

Сначала был болезненным.

Невозможным.

Как возвращение туда, где тебя уже однажды убили.

Потом Андрей выдохнул моё имя, и всё сорвалось.

Он прижал меня к себе крепче, я обвила руками его шею, и мир исчез.

Не было суда.

Не было теста.

Не было Алисы.

Не было четырёх лет.

Были только его губы.

Его руки.

Моё сердце, которое предательски билось так, будто вернулось домой.

А потом из комнаты донеслось сонное:

— Мам?..

Мы отпрянули друг от друга.

Я приложила ладонь к губам.

Андрей стоял напротив, тяжело дыша.

В его глазах было то же, что и во мне.

Шок.

Желание.

Страх.

— Мам… — снова позвал Миша.

Я рванула в комнату.

Он лежал на боку, сонный, горячий.

— Я здесь, малыш.

— Андрей ушёл?

Я застыла.

За моей спиной в дверях появился он.

Миша приоткрыл глаза и слабо улыбнулся.

— Не ушёл…

Андрей подошёл ближе.

— Я здесь.

Миша удовлетворённо вздохнул и снова закрыл глаза.

— Хорошо.

Я сидела рядом, не двигаясь.

Потому что это «хорошо» прозвучало как приговор.

Для него Андрей уже был не чужим.

Для меня — тоже.

И это было страшнее результата ДНК.

Потому что тест мог подтвердить только кровь.

А сердце уже всё решило без моего разрешения.

Глава 14

Поняла — делаем Глава 14. Предательство: правда вскрывается не так, как она планировала, удар — внезапный, болезненный, с максимальным эмоциональным взрывом. Это переломный момент

Глава 14

Я не должна была оставлять его.

Не должна была.

Но оставила.

После того поцелуя я буквально вытолкнула Андрея за дверь.

Не глядя.

Не слушая.

Не давая ни слова сказать.

— Уходи, — сказала я тогда. — Просто уйди.

Он не спорил.

Это было хуже всего.

Он просто посмотрел на меня так, будто что-то понял.

И ушёл.

А я осталась.

С губами, которые всё ещё горели.

С руками, которые помнили его.

С сердцем, которое снова сделало глупость.

И с сыном, который спал в соседней комнате и не знал, что его жизнь уже меняется.

Ночь я не спала.

Сидела на кухне.

Смотрела в телефон.

На его имя.

Не писала.

Он тоже не писал.

Тишина между нами стала другой.

Не холодной.

Напряжённой.

Живой.

Опасной.

Утром Мише стало легче.

Температура спала.

Он даже улыбнулся.

— Мам, я уже почти здоров!

Я улыбнулась в ответ.

— Почти.

— А Андрей придёт?

Сердце болезненно дернулось.

— Не знаю.

— Я хочу, чтобы пришёл.

Я отвернулась к плите.

— Посмотрим.

Слишком часто я стала говорить это слово.

Слишком.

Я решила отвезти его к врачу на контроль.

Просто убедиться.

Просто… отвлечься.

Собраться.

Подумать, что делать дальше.

С Андреем.

С тестом.

С тем, что случилось между нами.

Я не заметила, как у кабинета стало людно.

Как рядом остановилась женщина.

Как её взгляд задержался на мне.

Я почувствовала это не сразу.

Но когда почувствовала — стало холодно.

— Вероника?

Я обернулась.

И сердце остановилось.

— Марина Сергеевна…

Его мать.

Стояла передо мной.

Та же.

Холодная.

Безупречная.

С идеально уложенными волосами и взглядом, который когда-то заставлял меня чувствовать себя чужой в собственном доме.

— Как неожиданно, — сказала она.

Я сжала руку Миши.

— Да.

Она перевела взгляд на него.

И… замерла.

Я увидела.

Этот момент.

Как она смотрит.

Как считает.

Как замечает.

Слишком много.

Слишком быстро.

— Это… твой сын? — спросила она.

Голос остался ровным.

Но глаза…

Глаза уже знали.

Я сглотнула.

— Да.

Пауза.

Короткая.

Но в ней уместилось всё.

— Какой… интересный ребёнок, — сказала она.

И в её голосе прозвучало то самое.

То, что я помнила.

Оценка.

Не тепло.

Не интерес.

Расчёт.

Я шагнула ближе к Мише.

— Нам пора.

— Подожди.

Она сделала шаг вперёд.

— Сколько ему?

Сердце ударило.

— Это не ваше дело.

— Моё, — тихо сказала она.

Я замерла.

— Сколько ему лет, Вероника?

— Мама…

Я резко повернулась к Мише.

— Подожди минутку, хорошо?

Он кивнул, но прижался ко мне.

Я снова посмотрела на неё.

— Зачем вам это?

Она улыбнулась.

Лёгко.

Почти ласково.

— Потому что я умею считать.

Удар.

Прямо в грудь.

Я отступила.

— Вы ничего не знаете.

— Знаю достаточно.

Она наклонила голову.

— Три с половиной?

Я молчала.

Она кивнула сама себе.

— Значит, всё-таки…

— Ничего «всё-таки»!

Я повысила голос.

Люди вокруг начали оборачиваться.

Мне стало всё равно.

— Вы не имеете права…

— Я? — она тихо усмехнулась. — А ты имела?

Я замерла.

— Скрыть ребёнка от отца?

Слова прозвучали негромко.

Но как выстрел.

Я почувствовала, как уходит воздух.

— Он не—

— Не начинай, — резко перебила она. — Я не Андрей. На меня это не подействует.

Я сжала кулаки.

— Вы ничего не понимаете.

— О, я прекрасно понимаю.

Она сделала шаг ближе.

— Ты боялась.

— Да.

— И правильно делала.

Я моргнула.

— Что?

Она посмотрела на Мишу.

Долго.

Внимательно.

— Потому что теперь будет хуже.

Холод прошёл по коже.

— Что вы хотите?

Она выпрямилась.

Снова безупречная.

Снова чужая.

— Ничего.

Пауза.

— Я просто рада, что правда наконец-то всплыла.

Сердце сорвалось.

— Какая правда?

Она посмотрела на меня.

И улыбнулась.

— Та, о которой я уже рассказала Андрею.

Мир рухнул.

— Что…

Я не смогла закончить.

— Я встретила его утром, — спокойно