class="p1">— А дом где? — едва слышно спросила девушка.

— Мы направляемся в Саргун.

— Я ... я тоже из Саргуна, — прошептала девушка.

Её начало вырывать. Повернув голову набок, ей дали очистить желудок от остатков выпитого зелья.

— Дайте воды, — попросила она после. Напившись воды, девушка рассказала о себе.

Бодену похитили месяц назад, когда она возвращалась из соседней деревни домой. Красивую девушку разбойники продали на ближайшем стойбище, где её решили принести в жертву кровавым степным богам.

— Вы спасли мне жизнь. Теперь я у вас в долгу, — завершила Бодена свой рассказ, и в её глазах блеснули слёзы.

— А далеко до кордона? — поинтересовалась Асель, настороженно поглядывая по сторонам.

— Меня везли до стойбища три дня и три ночи, — ответила Бодена.

— Значит, скоро будем на границе, — подытожила Асель, невольно кладя руку на живот.

Ребенок беспокойно толкался в животе.

— Только бы не родить в дороге от такой тряски, это может вполне случиться, — подумала Асель.

Глава 20

Старый Шаман Кам из Дикого рода резко проснулся в своей родной юрте.

Вокруг царила густая, почти осязаемая темнота, пронизанная тяжёлым, спёртым воздухом. Дыхание давалось с трудом.

Потянувшись на мягких мехах, шаман невольно замер, прислушиваясь к своему телу. Рука сама потянулась к левой стороне груди.

Вчера особенно остро ощущалась ноющая боль в области сердца. Старое сердце в последнее время всё сильнее беспокоило Кама.

— Как бы не помереть тут от такой тяжёлой работы раньше времени, — с горькой усмешкой подумал Кам, ощущая, как тупая ноющая боль вновь сжимает сердце железными тисками.

В ногах зашевелился старший ученик.

— Эй, ты, — попытался он пнуть ногой его.

Но пронырливый юноша ловко отодвинулся в сторону. Плавно опустившись на колени, он почтительно склонил голову перед наставником.

— Что желает Великий Шаман, — произнёс он излишне льстивым голосом, в котором угадывалось явное желание угодить.

Кам окинул его тяжёлым взглядом, в котором смешались раздражение и усталость.

— Подай мне настойку от боли в сердце, — недовольно протянул шаман.

В последнее время Кам невзлюбил своего старшего ученика.

— Скотина, метит на моё место. Ждёт, не дождётся моей смерти, — с горечью подумал шаман, принимая из рук юноши глиняную чашку с душистой настойкой валерианы.

Выпив настойку до дна, шаман небрежно отодвинул чашку в сторону и закряхтел, тяжело поднимаясь на ноги. Старший ученик тотчас подскочил  к нему, ловко облачая своего наставника чистый полосатый халат. Запахнув халат поплотнее, Кам шагнул наружу.

Свежий ветер принёс пьянящий запах степных трав — чабреца, полыни. Шаман попытался полной грудью вдохнуть, впитать этот родной аромат. Но едва воздух коснулся его легких, грудь сдавило спазмом и Кам закашлялся, согнувшись пополам.

И выплюнул комок тягучей грязно-жёлтой слюны.

Младший ученик уже успел разжечь костёр. В чугунном котле варилось мясо. Пар поднимался над кипящей водой, аромат свежего бараньего мяса уже распространился вокруг костра и прятно защекотал ноздри.

— Кумыса что ли выпить, — подумал Кам, почёсывая бесволосую ноющую грудь, но решил повременить немного.

Завернув за юрту, он справил нужду. А затем, не вымыв руки, вернулся к костру. Кам тяжело опустился на низкую деревянную скамью. Младший ученик выложил на большую деревянную тарелку сочное дымящееся мясо.

Жуя своими всё ещё крепкими зубами хорошо сваренное мясо, Кам неторопливо смаковал каждый кусочек. В голове вновь и вновь всплывали строчки из вчерашнего письма, полученного свежим северо-восточным ветром. Старая ведьма Лабаста — младшая сестра Кама, сообщала, что хорошо устроилась в стольном городе ханства. Шаман хмыкнул, проглатывая очередной кусок мяса:

— Лабаста всегда умела устроиться!

Ханское войско совместно с союзниками разгромило на горном перевале Орду Онгольского Улуса. И теперь войска начали прибывать в столицу. Ведьма радовалась, что работы много, она не бедствовала.

Плохой новостью было то, что стойбище Догу-бея было ограблено разбойниками. Многих перебили, а молодых, в том числе жен, наложниц, детей от второй жены угнали в Ноган на рабский рынок. Сам Догу-бей со старшими двумя сыновьями погиб в бою с Ордой.

С одной стороны, перед Диким родом открывалась неожиданная возможность: теперь можно было без кровопролития расширить свои земли за счет богатых пастбищ Догу-бея.

Но с другой стороны, эта земля не была даром с небес. Захваченное надо было удержать. А желающих прибрать к рукам свободные пастбища найдется немало. Земля без защитников — как мёд без сторожа, мигом слетятся, все, кто голоден и смел. Да и последнее слово останется за Великим ханом. Он может прибрать земли к себе или подарить своему любимчику: какому-нибудь нукеру или своему родичу.

Да и кого выставить из дикого стойбища для захвата новых земель? Подростков? Все здоровые мужчины во главе со своим Диким беем ещё не вернулись с битвы. Те, кто остался в стойбище — старики да калеки, не способные держать меч в руке. Малолетний сын Дикого бея только-только научился ходить. Шаман тяжело вздохнул.

Ещё надо было проверить жертвенный камень с останками девушки. Приняли ли кровавые боги жертву? Или отвернулись, оставив землю без защиты?

— Ты! Седлай двух лошадей! Поедем проверять жертвенный камень! И еды возьми, — резко бросил Кам старшему ученику, прерывая тягостное молчание.

— Слушаюсь, господин, — юноша почтительно поклонился и метнулся седлать лошадей.

А младший довольно улыбнулся:

— Будет время отдохнуть от старого шамана и его кичливого старшего ученика!

И как только копыта лошадей затихли влали, мальчик вприпрыжку бросился  к зарослям у ручья — туда, где обычно играли его друзья. Очень хотелось поиграть.

*****

Ни-че-го! Ничего не было на жертвенном камне! Ни косточки, ни лоскутка ткани, ни капли крови —  что могло бы подсказать, куда исчезла девушка ! Как будто корова языком слизала! Где девушка? Что-то должно было остаться!

— Уважаемый, посмотрите, ремни срезаны чем-то острым. Боги не приняли жертву, — ученик первым обратил внимание на перерезанные ремни.

Кам резко обернулся, взгляд его потемнел. Раздосадованный собственной невнимательностью, он ощутил, как внутри разрастается жгучий гнев.

— Болван! Сын собаки! — рявкнул он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Это не боги не приняли жертву! Это кто-то срезал ножом ремни и освободил девушку! Ищи чужие следы!

Ученик побледнел, торопливо кивнул и бросился выполнять приказ, а шаман остался стоять, тяжело дыша.

Более молодой, более внимательный и более остроглазый ученик вскоре отыскал едва заметный след.