Вместо подписи девушка поставила просто букву И.

Говорить о расставании и о ложной беременности с бароном Ирен просто боялась, поэтому и оставила на столе записку, для верности прижав её той самой чернильницей.

Громкий стук в дверь испугал её.

— Кто там? — спросила она, успев вскочить из-за стола и закрыв спиной стол с бумагой.

К её счастью, вошедший оказался дворецким.

— Госпожа Ирен, извозчик ждёт у дворца. Носильщик тоже прибыл, — сказал он, с удивлением рассматривая окно без штор.

— Отнеси чемоданы в карету! Да поосторожнее! Не роняй! — приказала Ирен дворецкому.

А когда он вышел, кряхтя под тяжестью двух чемоданов, Ирен ловко скатила ковёр в рулон и указала стоящему в дверях носильщику на него:

— Отнеси ковёр в карету! Побыстрее!

Дворецкий с горничной с удивлением провожали

" невесту" барона , решившейся поехать в " гости" к тёте в наёмной карете (хотя личная карета барона с лошадьми была одной из лучших в столице). Ещё сильнее они удивились, когда носильщик вышел из дома с ковром и загрузил его в карету, но промолчали, испугавшись вызвать гнев " будущей баронессы".

— Госпожа Ирен, вот возьмите корзинку с провизией! — запыхавшись, выбежала на улицу кухарка с объёмистой корзиной с провизией, покрытой сверху белоснежным полотенцем.

Ирен только молча указала рукой, куда надо её разместить внутри кареты.

— Куда это наша новая хозяйка уезжает? — спросила кухарка, когда карета уже исчезла за поворотом.

— В гости , к тёте, — задумчиво ответил дворецкий.

— В гости к тёте со своим ковром не " ездют"! — брякнула простодушная кухарка, и, почесав голову, вошла в дом.

За ней направились и дворецкий с горничной.

Глава 17

—Дзинь! — раздался мелодичный звук в гостиной.

Дорогая фарфоровая ваза ударилась о стену, разлетевшись на мелкие кусочки. Букет разломанных роз валялся на полу, а на стене расплывалось тёмное пятно от воды.

Барон Артур Велен был зол, очень зол. Он злился на всех: на бывшего тестя — за то, что успел скрыть своё наследство, на бывшую жену Элен — за то, что с радостью подписала документы о разводе и живёт припеваючи в имении отца, на Ирен — свою бывшую любовницу, которая, узнав, что барон нищий, сбежала от него, оставив записку, что они расстаются и её беременность оказалась ложной.

Дворецкий ещё доложил, что Ирен, покидая дом, попутно прихватила всё постельное бельё, бронзовые канделябры, хрустальные вазы, ковры, сняла дорогие занавески с окон из выделенных ей ранее комнат госпожи Элен.

— Побирушка-нищенка-воровка! А всё оттуда — из дворян! — проскрипел зубами Артур, со злостью вспоминая Ирен. — А ведь любил её! Любил и верил!

От былой любви не осталось и следа! Только злость, помноженная на обиду. К тому же сильно болела голова. Видимо, вчера он малость перебрал , остывая в одиночестве после оглашения завещания свёкра.

Так теперь у Артура оказались большие долги за одежду, обувь, украшения, которые он покупал Ирен, в надежде оплатить из будущего наследства от купца Медового.

Счета, счета и счета приходили в его дом от бесчисленных портных, обувщиков, ювелиров.

Да ещё управляющий просил денег на содержание дома и фамильного имения баронов Велен, которое он и продать не может! Продал бы — да нельзя! Не продаётся! Наследственное имущество! Кому его  передать? Ни сына, ни дочери у него нет! Зато дальних родственников предостаточно! Вспомнив их всех, барон заскрежетал зубами.

Измученный возникшими перед ним проблемами, барон устало сел в кресло, и закинув голову на мягкую спинку впервые задумался, где же он допустил ошибку?

Семь лет назад он прибыл в столицу героем с южной границы, захватив и удержав крепость. Князь одарил его и славой, и деньгами, оплатил все отцовские долги. И женился он по любви на Элен, милой и доброй купеческой дочери, единственной наследнице богатого купца. Казалось, живи и радуйся! Ему прочили военную карьеру, но светская жизнь его затянула. Сначала семейная жизнь ему была в радость, но неспособность жены родить наследника все больше и больше омрачала его жизнь. В какой то момент в голову пришла мысль, что любовь к Элен ушла, появились любовницы, которые тянули из него деньги. А каково было Элен терпеть все эти насмешки? Он не задумывался, даже руку на жену поднимал! Стыдно то как! А Ирен? Когда она сообщила, что беременна, как он был рад! Думал, вот она, любовь и счастье всей жизни! А как только выяснилось, что наследства нет, так и сбежала дворянка в поисках лучшей жизни! Так ещё и письмо оставила, где сообщила, что беременности не было! Артур вспомнил, как выгонял Элен в тот памятный день с маленьким саквояжем. Он со злостью вырвал из её рук сумку, а она упала и из неё вывалилось женское бельё. От стыда лицо Артура раскраснелось. Его размышления прервал сухой кашель. Открыв глаза, он увидел своего камердинера.

— Чего тебе? Денег всё равно нет! — гневно промычал барон, шаря рукой, но ничего под руку не попадало, а то пустил бы чем-нибудь тяжёлым.

— Господин барон, вам письмо, от Великого Князя, с печатью, только что доставили — торжественно произнёс камердинер , протягивая барону письмо.

Показалось? Или на самом деле после слов камердинера в гостиной стало светлее?

— Подай сюда! — приказал Артур.

Открыв дрожащими руками письмо, барон прочитал письмо, и резко встал.

Спина его выпрямилась, глаза заблестели. Нет! Ещё не всё потеряно! Великий Князь Саргунский его ещё помнит, не забыл! И вот, вспомнил и вызывает его к себе! Посмотрев на часы, стоящие в углу  гостиной , он повернулся к камердинеру, так и замершему около двери.

— Парадный костюм и карету, Великий Князь меня вызывает во дворец! — потребовал он.

**********

Через три часа карета с бароном остановилась у княжеского дворца. Молчаливый воин провёл барона в приёмную и оставил одного. Мерно тикали часы, стульев в приёмной не было, не было и секретаря. Так, на ногах, и прождал барон больше получаса, ожидая вызова Князя. Уже по тому, что его заставили ждать в пустой приёмной, стало ясно, что Князь очень недоволен своим подданным. И вот, когда расстроенные нервы барона были на пределе, с противным скрипом распахнулись массивные дубовые двери и появилась высокая фигура секретаря.

— Проходите, барон Велен. Князь вас примет, — без эмоций произнёс секретарь, пропуская Артура