на брюнетку, мысленно показывая, чтобы я не подходила, словно испытывает неловкость.

Тоже меня стыдится? Перед ней?

— Мила, нам нужно поговорить, — проглатывая горечь обиды, обращаюсь к дочери. — Давай отойдем.

— Мам? Ну не сейчас! — шипит она.

Со всех сторон доносятся тихие голоса присутствующих.

«Мама?», «Это первая жена Стрельцова?».

Первая жена? Воздух сгущается, и мне становится сложнее дышать.

— Зачем ты вообще сюда пришла? Уезжай домой, ты только всё портишь! — шепчет дочь, но все слышат. И ещё больше начинают галдеть.

4

Закрываю глаза и тяжело сглатываю. А когда открываю их, пытаюсь вновь расслышать то, во что просто не верю!

Словно в один день я потеряла всё, что имело для меня смысл.

Знаю, что дочь обижена на меня, хотя я на протяжении долгого времени пытаюсь достучаться до нее. Но чтобы так… Она ведь взрослая, и точно так же как и я понимает, кем является эта брюнетка, которая стоит рядом с ней.

Не могу больше здесь находиться. Хочу уйти. Просто исчезнуть…

— Я тебя прошу, — слышится голос мужа рядом. — Давай без истерик. Просто уйди уже отсюда, поговорим дома.

— Давно? — спрашиваю коротко, и мой голос звучит на удивление звонко. Чего уже стесняться, если все всё равно всё слышат.

На самом деле уже неважно, как долго он мне изменяет. Просто хочу понять: сколько я находилась в этом ужасе, ничего не подозревая. Как долго об этом знает наша дочь.

Паша лишь усмехается. Пытается выглядеть уверенным, но я замечаю, как он нервничает и поглядывает на брюнетку.

Конечно же он нервничает, ведь может в одну секунду лишиться всего, что у него теперь есть благодаря мне.

— Маш, чему ты удивляешься? — спрашивает муж уставшим, но уже не таких враждебным тоном. — Ты и сама должна всё понимать. Посмотри ты уже, наконец, правде в глаза. Даже дочь на моей стороне. Кому ты нужна? Выходи уже отсюда!

5

— Он что, жену выгоняет?

— Да уж, жалкое зрелище! — слышится в спину, и я едва ли могу сдержать слёзы.

Разворачиваюсь, откидывая мокрые пряди с лица, и опускаю взгляд в пол, сдерживая порывы расплакаться.

Останавливаюсь почти у выхода и вздрагиваю от низкого баритона, отражаемого от стен ресторана:

— Мария, — звук уверенных шагов за моей спиной страшит обернуться, и лишь когда я ощущаю крепкий захват на своей талии, оборачиваюсь. — Рад тебя видеть.

Высокий мужчина в черном костюме смотрит на меня так, будто давно знает. Я же понятия не имею, кто передо мной стоит.

Он не сводит с меня глаз и стоит слишком близко, чтобы это было уместно. Его приветливый теплый взгляд вдруг меняется. Становится недовольным.

— Нужно было вызвать тебе личного водителя, — хмурится он. — Прости, что не смог встретить, — его глаза снова теплеют, — но я очень тебя ждал.

Не зная, что ответить, как вообще себя вести, перевожу взгляд на мужа. Он в такой же растерянности как и я, и определенно точно злится.

А я понимаю, что Паша как раз знает этого мужчину. И чувствую интуитивно, что должна подыграть ему, какую бы игру тот не затеял.

Хотя бы для того, чтобы уйти отсюда не с опущенной головой, как это почти случилось всего секунду назад…

6

— Продолжай, ты отлично держишься, — инструктирует меня незнакомец, уводя в сторону. — Я всё объясню.

«Она что, была приглашена Громовым?», «да кто она такая?» — продолжали судачить гости.

— Маша? — слышу недовольный голос мужа, но игнорирую его.

Минуя гостей, мы выходим из основного зала, и больше я не могу молчать.

В груди всё горит от боли. Внутренности скручивает. Слезы ищут выход, но я держусь из последних сил в надежде на то, что совсем скоро окажусь дома, где больше не нужно будет прикрываться маской.

— Извините, — отстраняюсь от мужчины, избегая прямого взгляда. — Не знаю, кто вы, и я благодарна вам за то, что помогли. Подскажите, можно как-то выйти из ресторана, не возвращаясь в зал?

Уголки его губ едва заметно дергаются в улыбке. Но взгляд остается таким же серьезным.

— Я не отпущу вас, пока мы не поговорим, — удивляет мужчина.

Я не настроена сейчас на какие-либо разговоры. Какие вообще у нас могут быть общие темы? Очевидно, что этот мужчина занимает достаточно высокую должность, а судя по взглядам, которыми нас провожали гости, имеет некоторую власть над ними и очень уважаем.

У меня же нет ничего. Незаурядная внешность, домашняя подработка и, собственно, семья. Хотя теперь нет и семьи…

— Не спешите. И я не врал, когда говорил, что ждал вас, — продолжает он.

— Так это действительно вы прислали мне приглашение? — неприятный холодок проходит по телу, когда я начинаю понимать, что становлюсь участницей какого-то представления.

7

— Пойдемте, присядем, — он протягивает мне руку, чтобы помочь сесть на диван, но я не принимаю ее, обхожу мужчина и сажусь самостоятельно.

Он усмехается, но никак не комментирует это.

— Я сожалею, что мы встретились с вами при таких обстоятельствах, однако у меня не было умысла портить вам настроение. Я не знал, как с вами связаться.

— И поэтому решили, что было бы прекрасно вместе с этим и глаза мне раскрыть?

Мужчина хмурится и откидывается на кресло.

— Не в моих правилах лезть в чужую семью. Я знал, что ваш муж будет в сопровождении Ангелины, но считал, что вы осведомлены о новой «супруге» вашего мужа. Более того, я полагал, что вы специально игнорируете светское общество, будучи не увлеченной этим. Однако то, что сейчас случилось в зале, — мужчина вскидывает густые брови и шумно вздыхает, — мягко скажем, я такое не приемлю.

Опускаю свой взгляд, рассматривая изломанные ногти и нервно щелкая ими.

— Раз вы все понимаете, то наверняка в курсе, что я не в состоянии сейчас общаться с вами.

— Можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Меня зовут Марк.

Вскидываю голову и смотрю на мужчину.

— Что вам нужно от меня? — игнорирую его просьбу. Теперь уже точно понимаю, что не просто так он сидит сейчас и неформально общается.

— Изначально я планировал совсем другой разговор. Но так вышло, что… Мария, я хочу предложить тебе взаимовыгодную сделку, — продолжает он, выдергивая меня из мыслей, а затем вводит в ступор: — Если точнее, то брак.

— Брак? — повторяю в полнейшей растерянности, потому что это последнее, что я ожидаю услышать.

8

Ничего не понимаю… Это походит на абсурд.