пряник в виде снеговика и засунула его в карман пальто — дома съем. Долго торчала у палатки с изделиями из натуральных камней, слушала словоохотливую продавщицу, которая про каждый камень рассказывала так, будто он был живым человеком, и в итоге не выдержала — приобрела маленькую сферу из красной яшмы. Подумала: почему бы и нет? Я же не собираюсь вокруг этого камушка хороводы водить, просто зацепили истории продавщицы. Она утверждала, что красная яшма — камень матерей, способствует скорейшему зачатию, благополучной беременности и лёгким родам.

Возможно, это антинаучная ерунда, но мне вдруг захотелось купить себе такой камушек и немного побыть девочкой, верящей в чудеса, а не взрослой тётей, которая точно знает, что их не бывает. Почему бы и нет, в самом деле? Тем более что завтра Новый год.

Сферу из яшмы я засунула в другой карман пальто и отправилась бродить по ярмарке дальше. И ничего меня не интересовало, пока я неожиданно не заметила на прилавке то, о чём мечтала с детства.

Стеклянные шары!

Я видела такие только в зарубежном кино. Как-то не задумывалась никогда, продаются ли они у нас в принципе, — заприметила в детстве в каком-то фильме, спросила у мамы, можно ли купить нечто подобное, услышала в ответ, что нет, и успокоилась. Оставила свою мечту, почти забыла о ней. И вот…

Чувствуя недюжинный энтузиазм и расплывшись в улыбке, я подскочила к прилавку, протянула руку к ближайшему шару, внутри которого располагался заснеженный домик, схватилась за подставку… И недоуменно захлопала глазами, потому что одновременно со мной с другой стороны за подставку схватились ещё чьи-то руки!

— Прошу прощения, — со смехом сказал мужчина, сразу же убирая их. — Выберу другой шар.

Голос показался мне знакомым, я подняла глаза — и обомлела от неожиданности.

— Яков?!

— Поля?!

Воскликнули мы одновременно, я вздрогнула, и продавец, молодая девчонка, быстро сказала:

— Ой, пожалуйста, осторожнее с шаром, не урони́те!

— Я не уроню, — уверила её я, продолжая смотреть на Яшу с улыбкой. — Сколько с меня за него?

Девушка назвала цену, я быстро расплатилась и, держа в руке вожделенный шар с домиком, отошла в сторону, чтобы не мешать другим покупателям.

— Отличный сувенир, — сказал Яков, кивнув в сторону моей покупки. — Кому-то подарить хочешь?

— Хочу. Себе, — засмеялась я. — Все подарки я уже купила, а сюда приехала просто так, на самом деле. А ты как тут оказался?

— Да, в общем-то, так же, — ответил Яков, разглядывая моё лицо. В его глазах было столько тепла, что у меня с каждой секундой повышалось настроение.

А потом он вдруг предложил:

— Поль, а давай сходим в кафе? Посидим, поболтаем. Можешь или торопишься?

Я совершенно никуда не торопилась, поэтому согласно закивала.

— Конечно, давай!

2

Полина

Стеклянный шар с домиком и снегом внутри. Эта игрушка теперь стояла в Иришкиной комнате на комоде. Я говорила дочке, что купила шар в тот день, когда познакомилась с её папой, — хотя, на самом деле, это было неправдой.

Мы с Яковом Нестеровым вместе работали в издательстве «Гутенберг». Четыре года сидели за соседними столами в одной редакции, только я занималась литературой для подростков, а Яков был ведущим редактором направления «современная фантастика». Лёгкий и весёлый, он умел разруливать конфликты ещё на подлёте, харизма из него ключом била. Я ничуть не удивилась, узнав, что женился он практически сразу после школы, — такие мужчины долго одни не бывают, их расхватывают сразу, пока не опомнились.

Я испытывала к Якову глубокое уважение и большую симпатию, потому что за те четыре года, что сидела рядом, я ни разу не видела, чтобы он вёл себя недостойно. Нестеров, как и я, любил свою работу, неравнодушно относился к выпуску книг, за своих авторов стоял горой. Хотя мне больше всего нравилось не это, а его семейственность — я всегда замечала, когда к Яше, как я его называла, начинали подкатывать. Неважно кто — коллеги или кто-нибудь из авторов-женщин, это всегда заметно. Он оставался вежлив, и ни разу я не видела, чтобы он «клюнул». О своей жене Нестеров отзывался с любовью и уважением, сына, который в то время ходил в детский сад, обожал. На экране компьютера Якова всегда стояла его фотография вместо заставки.

Мы почти каждый день ходили вместе обедать. Иногда вдвоём, иногда к нам присоединялись другие коллеги. Мне было легко с Яковом, и, увольняясь, я больше всего жалела именно о разрыве с ним. Хотя можно ли назвать это разрывом? Я просто перешла работать в другое место, устав от почти ежедневной долгой дороги до офиса и начальника-самодура. Нестеров жил ближе, да и с нашим руководителем ему было проще, чем мне — это я каждый раз тряслась, выходя с совещаний, а Яша потом отпаивал меня кофе из автомата. В отличие от меня, ему гораздо легче давалось общение с живыми людьми, а не с рукописями. И когда спустя некоторое время я узнала, что Нестерова повысили, не удивилась. Он заслужил.

Хотя в тот год, когда мы только начинали вместе работать, нам обоим было по двадцать три года. Практически вчерашние студенты, молодые и не слишком опытные. Я как раз вышла замуж, Яков был женат уже целых четыре года, имел сына — и я, вздохнув, призналась, что устроилась в «Гутенберг», надеясь на хорошие декретные выплаты. Не сейчас, конечно, но когда-нибудь в будущем. Увы, но эти мои чаяния не сбылись.

В общем, на тот момент, когда я встретила Яшу на новогодней ярмарке, мы не виделись около года. Именно столько времени прошло с момента моего увольнения, и Нестеров был не в курсе многих перемен в моей жизни — впрочем, как и я в его. Однако я хорошо помнила, насколько славно всегда чувствовала себя в компании Якова, поэтому соглашалась на кафе с огромным удовольствием и искренней радостью.

Не знаю, в какой момент мы с ним запустили цепочку определённых событий, ставших для меня настоящим счастьем. Когда встретились? Или когда я согласилась пойти в кафе? Или…

Впрочем, обо всём по порядку.

3

Полина

Мы отправились в ближайшее кафе, особенно не выбирая — просто вышли с территории ярмарки, увидели витрину, подмигивающую нам белыми огоньками гирлянды на окне, переглянулись, кивнули друг другу и решительно зашагали в сторону заведения.

По