Особенно тяжело становилось, когда барон отходил в сторону, оставляя меня одну. В такие моменты взгляды дам становились холоднее и презрительнее. Они бросали на меня косые взгляды, делали вид, что не замечают меня, перешёптывались за спиной.

А я держалась стойко, не обращала на них внимания, и никогда первой не подходила к ним и не заговаривала с ними.

По богатству мой отец входил в двадцатку самых богатых купцов княжества. Он общался с самим Князем. Наша свадьба с Артуром вызвала слухи и сплетни на весь сезон.

— Барон женится на ней из-за денег, — шептались одни.

— Нет, она беременна , его вынудили скрыть позор купчихи, — злословили другие.

Поздравить нас приехал сам Великий Князь. Отец был против нашего союза с самого начала.

— Пойми, Элен, он женится на тебе ради твоего наследства! Артур беден, как храмовая мышь! — уговаривал он меня.

Я не услышала его. В конце концов отец махнул рукой и согласился. В восемнадцать лет я стала баронессой  Велен и переехала жить в его дворец.

История нашего знакомства мне раньше казалась такой романтичной. Я опаздывала на бал, отец остался где-то в коридорах поболтать со своим товарищем, торопилась, и споткнулась на лестнице. И моя шёлковая туфелька соскользнула с ноги и покатилась по ступенькам.

— И чья туфелька валяется на ступеньках? Не ваша ли потеряшка, милая девушка? — услышала я мягкий голос за своей спиной.

Повернулась к спрашивающему, мои глаза на миг встретились с его глазами, и я утонула в этом чёрном омуте. Влюбилась с первого взгляда в   Артура — героя, вернувшегося с победой с южной границы. Про него тогда даже ленивый слышал. Барона приглашали на все балы, писали про него в газетах, Великий Князь пригласил на личный приём.

Он взял туфельку , опустился на одно колено и, крепко взяв меня за лодыжку, стал натягивать её на мою ступню. А я замерла, не в силах пошевелиться и издавать звуки. Просто стояла, раскрыв рот от изумления , и наблюдала за происходящим.

Его пальцы были тёплыми и немного грубоватыми. В тот момент время как будто остановилось для меня...

Хорошо, что тогда нас на лестнице никто не увидел. А то к многочисленным сплетням добавилась бы ещё одна о том, что барон обесчестил меня прямо на лестнице. Барон Велен сопроводил тогда меня в бальный зал и весь вечер приглашал на танцы, к моей радости  и к вящему неудовольствию моего отца.

Первый год замужества прошёл под знаком любви. Я любила, и казалось, что любима тоже. Но месяц за месяцем приходили лунные дни и лицо моего мужа становилось сумрачнее. На второй год замужества появилась первая любовница, первый скандал и первый синяк под глазом. Мир словно перевернулся, я чувствовала себя как пчела, выброшенная из улья в морозный зимний день на снег. Как болело сердце, как жёг тогда меня стыд перед знакомыми...

Перед отцом было стыдно, но, думаю, он догадывался, сплетни в нашем обществе быстро разносятся. Думаю, отец тогда предпринял первые попытки к нашему разводу. Но синяк, поставленный мужем жене не считался поводом для развода. Жаловаться отцу было поздно, он предупреждал меня. Когда появилась вторая любовница, я стала сдержаннее в своих чувствах. Высшее общество не упускало возможности позлословить по поводу моего происхождения, с азартом делало ставки, кого выберет очередной любовницей мой муж.

Два года назад, когда отец начал болеть, он вызвал меня к себе.

— Я хочу обезопасить твое будущее, Элен, — сказал мне отец и предложил подписать у стряпчего документы на наследство.

С этого времени до самой своей смерти отец начал продавать своё  дело по частям, незаметно, своим друзьям и дальним родственникам, переведя все деньги на моё имя на тайные счета. Остались только торговые павильоны в столице, слишком заметными были они в высшем женском обществе.

Перед смертью отец расписал мне все мои возможные варианты на будущее.

И вот сбылось, муж объявил о разводе после семи лет семейной жизни.

— Элен, за семь лет семейной жизни ты так и не смогла родить мне сына, наследника. Ты бесплодна! — ледяным голосом продолжил мой муж, или уже бывший муж, — А по законам княжества я могу теперь развестись. В качестве доли разведённой женщины ты получишь отцовский дом с окружающими землями, тебе одной хватит.

— А папино наследство? — спросила я, заранее зная ответ.

— Оно моё, как и было обговорено по свадебному контракту. Так и быть, я положу тебе сто серебряных монет в год, — барон ухмыльнулся.

Отец мой ежегодно выделял нам на семейную жизнь по три тысячи серебром, так что, можно представить, какую жалкую долю он мне предлагал.

— Этого мне мало. Одни только торговые павильоны приносят дохода в несколько раз больше, — заупрямилась я.

—  Тебе и ста монет много, могу и уменьшить. Или ты что-то ещё имеешь против? Законы княжества на моей стороне. Благодари, что я ещё что-то выделяю, — мой муж снисходительно посмотрел на меня, поигрывая пряжкой кожаного ремня.

Вдруг зачесалась спина, познавшая вкус этого ремня. Это было при пятой любовнице, когда я неожиданно вошла в спальню к моему мужу и застала их на кровати. На широкой семейной кровати барон занимался любовью с тонкой, грациозной блондинкой, их тела переплелись в единое целое. Барон нависал сверху над любовницей и покрывал её тело поцелуями. И тут захожу я. От увиденного я замерла на месте, мне бы тихонько выйти и прикрыть дверь. Но в это время блондинка повернула голову и завизжала, тонко, надрывно, как будто её режут. Вслед за ней барон повернул голову, увидев меня, ухмыльнулся, и тут его лицо исказилось гримасой удовольствия. С громким криком он завершил своё действие и лёг рядом с блондинкой, со стороны двери, не прикрыв своей наготы потянулся и спросил:

— Элен, с каких пор ты не стучишься в дверь моей спальни? Выйди и постучись в дверь с той стороны, как примерная жена!

Вспыхнув от увиденного, я повернулась и побежала к себе, вытирая слёзы, брызнувшие из глаз. Через час ко мне заявился злой барон. Я, лежащая в постели, глянув в его мечущие огнём глаза, испугалась и укрылась одеялом. Молча вытащив ремень из брюк, он  исхлестал ремнем поверх одеяла.

— Это тебе урок на будущее: без стука ко мне не входить.

А после, резко притянув к себе, раздвинул мои