Она улыбнулась, и я поняла, что она не удивлена:

— Я всегда знала, что ты здесь надолго не задержишься. Слишком ты умная для кассы. Удачи тебе, милая.

Вечером я позвонила Марии:

— Я согласна. Когда начинаем?

— Завтра же! — обрадовалась подруга. — Приходи к десяти, познакомлю с командой.

Но перед этим случилась встреча, которая окончательно изменила моё понимание происходящего.

В среду утром позвонил Савельев. Голос адвоката звучал серьёзно, даже торжественно:

— Елена Сергеевна, нам нужно встретиться. Срочно. У меня есть информация, которую вы должны знать перед судом по разделу имущества.

Встречу назначили на половину седьмого вечера в его офисе. Когда я пришла, Савельев выглядел усталым, но удовлетворённым — таким бывают люди, завершившие сложную и важную работу. На столе лежали несколько толстых папок с бумагами.

— Садитесь, Елена Сергеевна, — он указал на кресло напротив своего стола. — Нам нужно поговорить. О том, с кем мы имеем дело, и о том, как нужно защищаться от таких людей.

Я села, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что-то в его тоне настораживало — слишком официально, слишком мрачно.

— Последний месяц я занимался не только вашим делом, — сказал он, открывая первую папку. — У меня есть связи. Они профессионалы в некоторых вопросах. И я попросил их внимательнее присмотреться к деятельности семьи Светловых.

Он достал стопку документов, разложил их на столе:

— То, что мы обнаружили, превзошло все мои ожидания. Это не просто влиятельная семья с большими деньгами. Это криминальная структура, прикрывающаяся респектабельностью.

Я наклонилась, разглядывая документы. Справки, выписки, банковские операции — всё выглядело очень официально и очень серьёзно. А цифры заставляли кружиться голову.

— Фиктивные сделки с недвижимостью на общую сумму пятнадцать миллионов рублей, — объяснял адвокат, показывая банковские справки. — Схема простая: покупка квартир и домов по заниженной стоимости у подставных лиц, затем немедленная перепродажа по рыночной цене. Налог с разницы не уплачивался, деньги выводились в тень.

Он открыл вторую папку:

— Откаты по муниципальным подрядам. Компания «Богатырь» получала заказы от мэрии по завышенным ценам. Разница между реальной стоимостью работ и заявленной составляла от тридцати до пятидесяти процентов. Часть этой суммы возвращалась чиновникам наличными.

Третья папка оказалась самой толстой:

— Сокрытие доходов через офшорные компании. Деньги выводились на Кипр через фиктивные сделки, затем возвращались в Россию как «инвестиции». Схема работала пять лет подряд. Только за прошлый год таким образом было сокрыто от налогов восемь миллионов рублей.

Четвёртая папка содержала фотографии и записи разговоров:

— И это ещё не всё. У нас есть показания двух свидетелей о том, как происходили эти сделки. Один из них — бывший бухгалтер «Богатыря», который вёл двойную отчётность. Второй — курьер, который лично возил взятки чиновникам.

Я смотрела на документы и чувствовала, как перехватывает дыхание. Масштаб махинаций поражал воображение. Эти люди годами обворовывали бюджет, уклонялись от налогов, подкупали чиновников — и при этом строили из себя столпов общества.

— Максим Игоревич, — тихо спросила я, — это же… это же серьёзные уголовные дела. За такое сажают на большие сроки. Почему вы мне это показываете?

Адвокат откинулся на спинку кресла, снял очки, устало потёр переносицу:

— Елена Сергеевна, я двадцать лет работаю семейным адвокатом. За это время через мои руки прошли сотни дел. Видел много таких семеек — влиятельных, богатых, привыкших решать всё деньгами и связями. И знаете, что я понял за эти годы?

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на вечерний город:

— С такими людьми нельзя играть по честным правилам. Они их просто не признают. Для них закон — это то, что можно купить или обойти. Мораль — пустой звук. Справедливость — удел слабых.

Я некоторое время молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

— И что нам с этим делать? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь ужаса и решимости.

— Ничего особенного, — адвокат улыбнулся впервые за весь вечер. — Просто хочу, чтобы вы понимали ситуацию. На следующей неделе суд по разделу имущества и взысканию алиментов. Светловы попытаются давить, угрожать, запугивать. Будут говорить о своих связях, о том, что раздавят вас.

Он достал из ящика стола небольшую флешку:

— Но теперь у нас есть чем ответить. Здесь копии всех документов. Если они перейдут границы дозволенного — мы будем готовы показать им, что такое настоящая сила.

— А если они этого не сделают?

— Тогда информация останется в сейфе, — пожал плечами Савельев. — Я не мститель, Елена Сергеевна. Я защитник. Если они оставят вас в покое, получат свой законный минимум по алиментам и разделу имущества — никто их трогать не будет.

Он встал, запирая документы в сейф:

— Но если попытаются снова играть грязно, использовать связи, давить на суд — тогда узнают, что такое справедливое возмездие.

Домой я ехала в автобусе, прижимая к груди сумку с флешкой. Чувства были противоречивыми — с одной стороны, появилось ощущение защищённости, понимание того, что теперь у нас есть серьёзное оружие против Светловых. С другой стороны, мне было тревожно от осознания того, что приходится играть по их правилам, использовать их же методы.

Глава 14

Утро суда по разделу имущества и взысканию алиментов началось с дождя. Я стояла у окна, попивая кофе и наблюдая, как капли стекают по стеклу. Сегодня будет поставлена финальная точка в финансовых отношениях со Светловыми.

Алина ещё спала, свернувшись калачиком рядом с котёнком Пушком. На тумбочке лежал её рисунок — наша семья: я, она, кот и почему-то радуга над домом. «Мама, это наше новое счастье», — объяснила она вчера. Дети чувствуют такие вещи интуитивно.

В кармане пиджака лежала флешка от Савельева. Маленький пластиковый носитель, содержащий информацию, способную разрушить империю Светловых. Я несколько раз проверяла — на месте ли она. Надеялась, что не понадобится, но была готова использовать, если они перейдут все границы.

Телефон зазвонил в половине седьмого. Мария.

— Лен, удачи тебе сегодня, — её голос звучал ободряюще. — Помни — что бы ни случилось, у тебя есть новая жизнь, новое дело. Они больше не могут тебя сломать.

— Спасибо, — искренне ответила я. — Это много значит.

— А ещё у меня новости. Вчера звонил потенциальный клиент — сеть супермаркетов. Хотят встретиться на следующей неделе. Видишь? Жизнь продолжается.

После разговора настроение улучшилось. Мария права — что бы ни произошло в суде, у меня есть будущее. Есть планы, перспективы, люди, которые верят в меня.

Алина проснулась в семь утра, как обычно — энергичная и разговорчивая. Она завтракала, болтая о вчерашней прогулке с котёнком, о том, как Пушок научился лазить по занавескам. Я