Асель. Сначала гул был едва различим, он тянулся по бескрайней степи тихо, протяжно, без остановки, словно далекий шёпот ветра.

— Слышите? Звук! — натянула она поводья лошади, заставляя животное остановиться.

Девушки мгновенно  замолчали, напряжённо вслушиваясь.

— Что это? Я ничего не слышу, — тихо сказала Бодена. — Может, просто ветер?

— Прислушайся! — Асель, не выдержав, тяжело спустилась с арбы и неуклюже припала ухом к земле.

Чёткие и глухие удары копыт волнами распространялись по земле.

— Степняки? На Саргун идут? — встревожилась Настя, вскочив на арбу и вглядываясь вдаль.

— Тут и спрятаться негде, — прошептала Бодена, оглядывая ровную местность.

Её взгляд метался по степи, пытаясь отыскать хоть какое-то укрытие.

В этот момент на краю юго-восточного окоёма, словно широкая живая стена, появились конные силуэты. Они приближались стремительно. Земля глухо дрожала под копытами сотен лошадей.

Асель крепче схватилась за меч, её пальцы побелели от напряжения.

— Живой не дамся, — промелькнула мысль в голове.

Краем глаза она заметила, как девушки вытащили свои кинжалы. Металл тихо звякнул, нарушая напряженную тишину.

Но вдруг Асель замерла. Её взгляд выхватил из пестроты приближающегося войска то, что заставило подскочить сердце к горлу.

— Это наши! Саргунские войско возвращается с победой домой! Война с Онгольским Улусом завершилась нашей победой! — крикнула Асель, первой заметив

саргунские флаги с изображением серебряного сокола — символа Саргунского Княжества.

Бодена замерла, не веря своим глазам. Её пальцы разжались, выпуская кинжал, который глухо упал на землю. А затем на её лице появилась робкая улыбка.

— Неужели... Неужели всё закончилось? — тихо произнесла она.

— Конечно закончилось! И наши мытарства тоже закончились! — закричала Настя.

Она подпрыгнула на арбе, размахивая руками.

Конный строй приближался, и теперь уже все могли различать саргунские знамёна, развевающиеся на ветру, пропылённые доспехи и усталые, но сияющие лица воинов. До них долетали возгласы на родном языке.

Асель опустила меч, но не убрала его в ножны. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как вместе с воздухом в грудь вливается долгожданное спокойствие.

Первые всадники поравнялись с девушками.

Один из воинов, крепкий, светловолосый, с широкой, искренней улыбкой на лице приподнялся в седле:

— Мир вам, девушки! Мы принесли победу и мир! Куда путь держите?

— Домой, в Саргун! —твёрдо ответила за всех Асель, вскинув голову.

Её меч, до этого опущенный, чуть дрогнул в руке.

Перед воинами предстали три девушки, каждая со своей искалеченной судьбой, с историей, написанной на их лицах и телах.

Первая — молодая, с огненно-рыжими волосами и изумрудными глазами, сияющими даже  в усталости. Она была на последнем месяце беременности. Меч она держала с достоинством. Опытному воину было ясно, что девушка умеет им пользоваться.

Вторая — девочка-подросток, едва перешагнувшая порог юности. С уродливым шрамом на лице, пересекающим щеку и спускающимся к подбородку.  Она так и осталась стоять на арбе, сжимая в руках кинжал, ещё до конца не осознавая, что опасность миновала.

Третья — русоволосая, с тонкими, правильными чертами лица, очень красивая. Она сидела на земле и тихо всхлипывала.

Воин, задавший вопрос, на мгновение замер, запоминая эти образы — три женские фигуры на фоне бескрайней степи, каждая со своей невысказанной болью и несгибаемой волей.

— Вы шли через степь? Одни?

Асель кивнула, не опуская взгляда.

— Да. Мы сбежали, как только у нас появилась первая возможность. Мы едем домой.

Воин медленно снял шлем, обнажив потный лоб и пряди светлых волос, прилипших к коже. Он оглянулся на своих товарищей, и в их глазах отразилось понимание — не просто сочувствие, но признание силы и воли, что жили в этих саргунских девушках.

— Как вам помочь? — спросил он просто, с той прямой открытостью, что свойственна людям, видевшим боль, ужасы и смерть в лицо.

— Разрешите присоединиться к вашему отряду, пока не доедем до первого кордона, — ответила Асель.—  А потом мы уж сами.

Воин кивнул, улыбнувшись шире — не насмешливо, а по-доброму.

— Мы возьмём вас под свою защиту, пока не доберёмся до Саргуна. Поедете в середине нашего отряда — там безопаснее. Если нужны пища или вода, спросите у обозного.

Девочка-подросток наконец опустила кинжал.

Заплаканная девушка встала на ноги, опираясь на край арбы.

А рыжеволосая, всё ещё держа меч в руке, прошептала:

— Спасибо вам, родные...

И в этот миг степь, до сих пор бывшая суровой, словно вздохнула с облегчением, передавая девушек под защиту родных  саргунских воинов.

Глава 23

А потом был ещё один день пути до границы Саргуна. Но этот путь был уже лёгким и безопасным.

Обозник, добродушный мужчина среднего возраста с цепким взглядом, выдал им и воды, и еды.

А во время короткого привала их отыскал маг отряда.

— Я вас проверю на наличие болезней. Разрешите? — вежливо обратился он к Асель.

Асель глубоко вздохнула и кивнула головой. Маг замер над Асель, сосредоточившись. Между его пальцами мерцали зеленоватые искры. Спустя несколько мгновений искры погасли и он удовлетворённо выдал:

— До дома точно доедешь! Родишь через две недели, всё нормально.

Узнав, кто отец Асели, опечалился. Оказалось, что он знаком с её отцом. Десятник Аскар два дня назад отделился от основного войска и направился южнее — в сторону своего кордона.

Но попытки Асели свернуть с дороги сразу пресёк!

— Отцу твоему отправим письмо! Получит и приедет за тобой в юго-восточный кордон!

Пришлось повиноваться.

Осмотрев Бодену, маг вытащил из своей котомки банку с лечебной мазью и велел смазывать все царапины на теле.

Маг внимательно осмотрел шрам на щеке Насти — неровный, багровый.

— Это можно вылечить, — наконец сказал он. — Я сейчас начну лечение. Не дёргайся, будет щекотно.

Зелёное сияние окутало его руку, которую он держал над лицом Насти.

— В кордоне попробую ещё раз провести лечение. А сейчас мне надо идти к другим раненым, — кивнул он в сторону телег с ранеными.

В обозе было немало раненых воинов и бывших рабов — всех их предстояло  доставить в безопасные земли. Им тоже требовалась помощь.

Согласно указу Великого Князя, все бывшие рабы-саргунцы подлежали освобождению — их следовало забрать с собой. Воины, продвигаясь мимо стойбищ, освобождали рабов и везли их на родину.

Когда наступил  следующий вечер, вдали наконец показались массивные стены главного Юго-восточного кордона. Всех раненых и освобождённых рабов устроили в походных шатрах рядом с укреплением. В этих временных жилищах девушки и