меня на год вперёд, туда, где гремели раскаты битвы. На поле битвы бывают моменты, когда ты не можешь восполнить магический ресурс. Ты сражаешься из последних сил, опустошая себя, а затем становишься обычным человеком, задействуя все оставшиеся ресурсы. В том числе собственные умения.

Но Тэйгар из этого времени. Он не прошёл суровую школу, как тот, из моего прошлого. Тот был закалённым воином, а нынешний принц… какой он?

Альстер стремительно приблизился к Тэйгару. Его высочество отступил. Король начал теснить принца всё ближе и ближе к потолку. Вечерний свет закатного солнца падал в витражные окна. Зрители щурились, чтобы лучше видеть то, что происходило под куполом. Я лишь успела заметить вспышку, а затем скрип цепи – тяжёлая позолоченная люстра сорвалась вниз, прямо на Альстера.

Король слишком поздно заметил ловушку, в которую угодил. Тэйгар подводил его к точке, давал тому возможность лидировать, чтобы в последний момент заманить врага. Альстер ушёл в сторону, но недостаточно быстро – металл полоснул его по руке, и король зашипел от боли. Меч выпал из его рук, а пылающий ледяной магией клинок принца оказался у его шеи.

– Вот как, – хмыкнул король с горечью, – рошмадцы действительно гении стратегии и… не такие опасные воины, как мы думали.

Он говорил это специально. Закладывая сомнения, страх и ненависть в головы зрителям. Буквально все сейчас ненавидели принца, не подразумевая, что скрывается за ширмой. Альстер трус. Пытался отравить принца. А после не отсрочил бой, хотя наверняка знал, что весь магический резерв его высочества ушёл на то, чтобы сохранить мне жизнь!

Как жалко и как смешно!

– Опасность кроется в их благородстве! – не выдержала я, буквально прокричав это и перетягивая на себя внимание. Теперь я могу сказать обо всём. Теперь, когда его высочество одержал победу, мои оправдания не будут выглядеть жалкой попыткой спасти его и защитить. Сейчас это лишь подчеркнёт силу и благородство победившего. – Вчера его высочество спас мне жизнь ценой своей магии, а сегодня отстоял право называться моим женихом. Я с благодарностью и честью склоняю голову перед будущим мужем.

Я присела в реверансе, чуть пошатнувшись, но удержавшись. От такого движения рану на груди запекло, но голову я не подняла, не выпрямилась. Продолжая склоняться перед принцем.

В зале зашептались. Я не знала, поверили ли они мне. Возможно, не все. Но я сделала всё, что могла.

– Победителей не судят, – продолжил Альстер насмешливо, явно пытаясь вывести Тэйгара на эмоции и нивелировать его победу. – Вы вправе забрать мою жизнь, ваше высочество… пусть победа и досталась вам таким способом.

Злость поднималась во мне волнами. Мерзкий человечишка! Он даже не может признать поражение.

– Я не пролью кровь, – разнёсся уверенный голос принца, – особенно королевскую, омрачая день моей помолвки.

Его клинок погас. Я видела отсветы на мраморном полу, а затем услышала шаги. Тэйгар опустился на пол и с каждым шагом приближался ко мне.

Я всё-таки подняла голову. Опасалась, что Альстер может напасть сзади и всадить клинок в спину принца. Но нет. Даже если такие мысли преследовали Альстера, он держался, лишь зло провожал взглядом того, кто его помиловал.

Но в глазах зрителей нет жалости и презрения. Сегодня, как мне ни прискорбно это признавать, он победитель в их глазах. План отца с треском провалился. Альстер одержал победу… пусть не совсем такую, на которую рассчитывал. Но куда более значимую, чем моя жизнь.

Его высочество взял меня за руки, потянув наверх. Я поднялась, облегчённо выдохнула. Боль немного отступила, но рана продолжала пульсировать. На чёрном камзоле Тэйгара не было видно пятен крови, но я понимала, что он весь ею пропитан. Ему необходимо к целителям.

Как и мне…

– Лианта Торм, перед свидетелями я прошу вашей руки. Обещаю хранить верность, заботиться о вас и всегда относиться с уважением. Обещаю исполнять ваши желания так, будто они мои собственные, всегда быть вам поддержкой и опорой. Согласны ли вы стать моей женой?

Сердце пропустило удар. Нас разделяло слишком многое, но в этот момент, в эту секунду я почувствовала, как стены отчуждения между нами рушатся, а незримые нити, словно созданные самой Шаардан, соединяют наши руки.

– С благодарностью и искренней радостью принимаю ваше предложение, мой принц. Обещаю быть верной женой, поддержкой и опорой. Обещаю оберегать семейный очаг от зла и тьмы и всегда почитать мужа.

Я склоняю голову. Тэйгар целует меня в лоб – как полагается по эскарийским традициям. Он берёт меня под руку и ведёт на выход из зала – но не через дворец, а через стеклянный коридор, в часовню Шаардан.

– Вы ранены, – шепчу я. – Я тоже… Не лучше ли повременить с помолвкой?

– Больше ни секунды промедлений, – хмуро ответил Тэйгар. – Вы станете моей как можно скорее. Помолвка и мой герб на запястье сделает вас недосягаемой для воли вашего короля.

Не могла с ним не согласиться. И всё же я видела, чувствовала, как тяжело Тэйгару даётся каждый шаг. И за это восхищалась им ещё больше. Насколько у него сильная воля? Почему я раньше этого не замечала?

Не хотела замечать.

Врага легче представить злодеем, тогда воевать с ним становится проще. Если бы я восхищалась им, то предала Эскарию. Непременно бы предала. Потому что сражаться на стороне ничтожного короля и так было невероятно сложно…

Меня немного потряхивало. Но не только от волнения, но ещё и от раны. Я чувствовала, как силы постепенно покидают меня. Я бы могла упасть в обморок, тем самым доставив его высочеству ещё больше хлопот, но я держалась, упрямо шла рядом. Прохлада стеклянного коридора, за которым бушевала зима, придала мне сил.

Храм встретил тишиной. Священнослужитель, увидев нас, заметался у алтаря. Судя по всему, его предупредили о подготовке, поэтому сейчас он делал последние приготовления.

– Второй шанс, – прошептала я и обернулась к его высочеству. Тэйгар моргнул, нахмурившись, словно не понимая, о чём я. Пояснила: – Мы идём к алтарю второй раз.

– Будет ещё третий. В день нашей свадьбы, – уверенно заверил принц и шагнул вперёд, на красную ковровую дорожку.

На его лбу выступила испарина. Лишь он один знает, как ему тяжело держаться. Поэтому я действовала без промедлений. Когда опустилась на колени, почувствовала облегчение. Стоять на ногах оказалось невероятно сложно, особенно последние шаги.

Храм начал заполняться зрителями в тишине. Никакой музыки, никакого торжества. Но всё это казалось