жизнь продолжалась. Для нас обоих. И каждый из нас был вправе искать в ней свой собственный, отдельный путь и свое собственное, отдельное счастье.

Я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза, прислушиваясь к тихому, равномерному шуму города за окном. И впервые за долгие-долгие годы я позволила себе просто быть. Без тревоги. Без ожидания подвоха. Без необходимости кого-то спасать, кому-то что-то доказывать, под кого-то подстраиваться.

'Крепость, которую я так долго искала снаружи, в силе мужчины, в одобрении семьи, в прочности брачных уз, оказалась всегда со мной. Она была во мне. И ее стены, возведенные из пролитых слез, преодоленных страхов и тихой, непоколебимой веры в себя, оказались прочнее любого камня. И теперь дверь в эту крепость была открыта настежь для всего мира. Но на моих условиях. На моей земле. По моим правилам.

Я была дома. Я была свободна. Я была — целой'.

КОНЕЦ