затаились за большим валуном и начали наблюдать. По кругу небольшой поляны из веток и бревен были сложены несколько шалашей, в центре поляны выложено костровище, вдалеке, на границе с лесом стоял столб, к которому была привязана крылатая сущность. Светлая голова с длинными прямыми рогами безвольно повисла на груди, некогда мощные огненные крылья рваными тряпками свисали вдоль тела, запекшаяся кровь была видна по всему обнаженному торсу. Сердце защемило от увиденного. Римен тоже узнал Тайленда, а потом знаком показал уходить.

Пока двигались в сторону нашей пещеры, на остров неожиданно опустилась ночь и все наполнилось новыми звуками. Если при свете дня, остров походил на райский сад с птицами и цветами, то с приходом ночи округу огласили визги, рыки, крики, стоны и другие страшные звуки. Мы вовремя добрались до пещеры, вновь активировали магический заслон и неспешно поужинали имеющимися припасами, затем развели костер для обогрева и начали продумывать план спасения княжича.

По всему выходило, что выдвигаться нужно днем, когда большинство чудищ спит, потом необходимо снять Тайя со столба, но связать его для нашей безопасности, затем мы должны будем принести его в пещеру и попытаться вернуть в сознание, если пробудить сознание княжича не получится, то придется плыть с ним связанным. Так, наметив план действий, мы разлеглись спать.

Но, как обычно бывает, закон подлости никто не отменял, потому что спокойно уснув на подстилки из травы и даже увидев какой-то сон, не поняла, когда этот сон сменился моим кошмаром. На этот раз пришедшие Игорь с Ириной ругались на меня вместе и это был истерический крик обезумевших людей, от их привычного облика почти ничего не осталось. Их состояние ввергло меня в животный ужас, паника накатила с такой силой, что думала сердце мое не выдержит частого темпа и остановится. Прекратилось все резко, как только меня выдернул из сна легкий удар по щеке. Это Римен хлестанул, чтобы разбудить.

— Кошмар? Прости, но не смог по другому тебя разбудить, — как всегда немногословно и без эмоционально сказал Римен.

— Спасибо, да, привет из моего прошлого, — успокаиваясь сказала я. Больше уснуть я не смогла, лежала и пялилась в темный потолок, вслушивалась в страшные ночные звуки снаружи. Когда вход в пещеру посветлел и оттуда полились солнечные лучи, крики чудовищ прекратились. Мы с Рименом вновь позавтракали всухомятку и собрались на выход.

Как и вчера Тай стоял или вернее висел удерживаемый веревками на столбе и только издаваемые им рычание вперемешку со стонами говорили о том, что он еще жив.

Мы, как шпионы медленно и как можно незаметнее обогнули эту поляну и со стороны леса подошли к столбу. Выйдя из кромки густой зелени Римен крадучись подошел к столбу и начал разрезать веревки, которыми удерживался княжич, но удача, как видимо, прошла мимо нас стороной, потому что из недалеко стоящих шалашей начали выходить страшилища в разных формах трансформации и довольно стремительно бросились к Римену. Завязался бой, сначала Римен пытался их одолеть в человеческом виде, но поняв, что теряет позиции трансформировался в боевую и продолжил сражение. Зрелище было не для слабонервных, но ожидаемо я как раз оказалась слабонервной.

Не секрет, что наши физические возможности сдерживает наш же мозг, но когда он при стрессе он не успевает сработать и тогда человек способен сделать ранее невозможные для себя вещи, что-то сверх своих способностей или, когда мозг безумствует, человек тоже становится гораздо сильнее и быстрее чем в обычном состоянии. И вот смотрю я на этих изуродованных существ и понимаю по их безумным глазам, что кажущаяся немощность только видимость.

Когда Римен, сражаясь, разбрасывал их по разным сторонам, я пряталась за большим кустом с огромными листьями и с широко открытыми глаза от ужаса молчала, потому что зажала рот ладонью, но когда он откинул одного растерзанного в мою сторону, я завизжала так, что из леса взлетели птицы. Римен отвлекся на меня и это оказалось для него фатальным, потому что прыгнувшее сзади существо просто перегрызло ему горло. Глаза моего телохранителя закатились и он рухнул в пыльную землю, а меня схватил кто-то за руки и вывел на середину поляны.

— Мой трофей! Это мой трофей! — орало худое безобразное существо и перехватив за волосы потащил меня в свой шалаш. Этот тощий, безволосый и сгорбленный дикарь, в одних истлевших штанах пытался ухватить за грудь и ягодицы. Я от страха визжала и упиралась, колотила кулаками и лягалась ногами, но существо все же доволокло меня до хижины и втолкнула внутрь.

Он безумным взглядом оглядел меня и, сделав какие-то свои выводы, с такой же обезумевшей улыбкой-оскалом прорычал:

— Моя, девка моя! — и двинулся на меня.

Меня охватило отчаяние и ужас. И страх был не за себя, а оттого, что у меня ничего не получилось, что из-за меня опять пострадают люди, которые меня любят, отчего я не сдержалась и разревелась:

— Нет, не подходи, — выставив руки перед собой, плакала я. — Нет, пожалуйста, не подходи, — рыдала я, отходя внутрь шалаша.

То ли урод не любил женских слез, то ли жалостливым оказался, но наступать он перестал, остановился и молча смотрел. Мне даже показалось, что в глазах промелькнуло сознание. Но моя надежда на сочувствие и нормальное отношение угасла, когда он вновь схватил меня за волосы и теперь стал наоборот выводить из жилища. Он подвел меня к Тайю и стал привязывать к стоящему рядом с ним столбу.

— Постоишь, подумаешь над своими перспективами и как будешь готова позовешь, — хихикая приговаривало существо, привязывая меня напротив Тайя. — Долго не думай, потому что долго я остальных сдерживать не смогу и солнце сильно жарит, — и уходя, уже говорил сам себе, — Не испортилась бы. Жаль будет если испортится.

И вот стою я и думаю: — «Как я оказалась в таком положение? Что будет со мной дальше? Что будет с Кайем если я погибну?» Но мысль о смерти меня не страшила, больше переживала за Кайя.

Солнце нещадно палило, пот стекал в три ручья, но перспектива стать подружкой главаря не прельщала. Перефразируя русскую поговорку «уж лучше погибнуть стоя, чем умереть на коленях», а то, что умереть придется в обоих случаях, не подвергалось сомнению.

От горьких мыслей отвлек стон Тайя.

— Тай, миленький, приди в себя, — взмолилась я. Мне казалось, что если он придет в сознание, то вдвоем будет умирать не так страшно.

— Тай, пожалуйста, услышь меня, Тайюшка, солнышко мое, услышь, это твоя никчемная человечка. Тай, мне так страшно, — уже не смотря на него плакала