письмо папе, я представляла, как жадно пью, засунув голову в ведро с зельем и радостно пофыркивая — так Зорька делала, возвращаясь летом с пастбища. А еще мухи жужжали одновременно успокоительно и раздражающе, птицы голосили, стихая лишь на закате. Только некоторые из пернатых еще переговаривались до полуночи, когда аромат ночных цветов становился восхитительным и острым, проникая сквозь занавеску, кружил голову и навевал сладкие сны, также, как и тихий голос, напевающий глупую песенку про посуду…

— Вин, Ви-и-н! Просыпайся! Пора идти заниматься с Джефом!

— А? Что?..

С трудом разлепив глаза, обнаружила, что уснула прямо на дописанном письме. Вскочила, ошарашенно оглядываясь. Господи! Домашку не переписала, с записками не разобралась! Можно было бы отменить тренировку, но гордость не позволяла. Я же сама предложила с ним заниматься, а теперь, получается, ничего не успеваю. Драконы бы побрали этого Тэйча с его любовью, отнявшей у меня два часа рабочего времени!

Стоящая рядом Дарла смотрела на меня с искренним сочувствием. Из-за ее спины выглядывала Сильвана Оливия.

— Иду, только умоюсь и водички попью, — пробормотала я.

Выходя из комнаты, врезалась в дверной косяк. Так мне и надо, засоне!

Глава 11

Я проснулся, услышав шорох в общей гостиной. Взглянул на часы — три. Самое темное время суток, когда звезды сияют уже не так ярко, боясь рассвета, но рассвет не торопится, поскольку страшится темноты. Древние норры называли это время Часом Сумеречного дракона и были правы. Стоит проснуться в три, и даже если совесть твоя чиста, неприятных мыслей не избежать. Моя совесть, естественно, была чиста, но в гостиной кто-то шарился, стараясь не привлекать лишнего внимания. И это была не Корра!

Бесшумно поднялся, подошел к двери и приоткрыл ее. В гостиной было темно, но часы над камином освещались… магическими светляками. Берг в одних трусах, стоя на стуле, переводил стрелки вперед. Вот он замер на миг, оглянулся и прижал палец к губам. Услышать меня он не мог, а вот интуиция у него иногда была прямо звериная.

— Что ты задумал? — подойдя, шепотом спросил я.

— Сейчас будильник сработает и увидишь, — усмехнулся он, спрыгивая со стула. — Пошли по комнатам. Одеться не забудь.

— На себя посмотри, — пожал плечами я, но вернулся к себе и быстро облачился в форму.

Интригу Нэша я разгадал. Будильник у нас был настроен на максимальную громкость и зачарован так, чтобы при наступлении шести утра звуковой поток шел напрямую в комнату Кендрика, который все время опаздывал на занятия.

С одной стороны, грешно потешаться над товарищем, с другой — шутка планировалась смешная, Берг других не придумывал. Конечно, Кендрик придет в ярость, когда обнаружит, что во второй алхимической лаборатории, куда перенесли занятия по зельеварению из-за ремонта в лаборатории Лендич, никого нет, и вообще Акалим спит в самый темный час ночи. Может, даже попытается надавать Нэшу тумаков, безрезультатно, естественно. Но затем оценит замысел и посмеется вместе с нами — за этот чудный характер мы Нильса и любили. Поэтому, когда часы завопили голосом ректора: «Студент Кендрик, па-а-адъем! Немедленно! Безотлагательно! Срочно! Сейчас же!» — я только усмехнулся.

— А? Что? — раздался сонный голос Нильса. — Ну дайте поспать, а?

«Вставай, мой котеночек, я просто жажду увидеть тебя на своей лекции!» — будильник сменил тон, заговорив нежным голоском Аннелорочки, на Кендрика это всегда действовало.

— Мы с Дагом ушли, а ты валяйся, сколько хочешь. Но имей в виду, Лендич тебя засунет в котел, сварит и съест без приправ, если ты опоздаешь на ее лекцию. А зельеварение у нас сегодня — первое! — бросил Берг в приоткрытую дверь его комнаты и, на цыпочках вернувшись в свою, затаился в засаде.

— А сколько времени? — заинтересовался Нильс.

«Семь часов сорок пять минут, — любезно сообщили часы голосом леди Леи, — если вы снова задержитесь, Кендрик…».

— Что??? — завопил Нильс.

Послышался стук упавшего тела, видимо, подскочив, как ошпаренный, он свалился с кровати.

— Стойте, подождите меня! Я с вами!

Он выбежал из комнаты, обезумевшими глазами посмотрел на часы, которые устало выдохнули: «Ну наконец-то!», и заметался по жилому блоку, пытаясь одновременно одеться, почистить зубы и найти те вещи, которые по привычке куда-то засунул вчера.

Спустя несколько минут Нильс выскочил в коридор, и мы, услышав его торопливые удаляющиеся шаги, посмеиваясь, отправились следом.

— За окнами темно, — тихо заметил я, наблюдая, как Нильс скачет по ступенькам вниз, — сейчас он выйдет из корпуса и увидит ночь на дворе.

— Не выйдет, — хмыкнул Берг. — Он куртку забыл, а утром уже прохладно — пойдет через переход между корпусами.

Нэш был прав. Протирая глаза и отчаянно зевая, Кендрик спешил в учебный корпус. Он, конечно же, спросонья позабыл, что лекции Лендич перенесли в кабинет на втором этаже, хотя сам был свидетелем разрушений, причиненных мной и Кудряшкой в лаборатории зельеварения. Поэтому, выйдя из перехода, миновал лестницу, и скрылся за углом, торопясь в левое крыло.

— Сейчас-сейчас… — в предвкушении прошептал Нэш. — Сейчас он проснется и увидит реальность во всей своей непригляд…

Он не договорил. Раздался короткий, полный ужаса крик, прозвучал топот и мимо нас пронесся Кендрик, побелевший, словно привидение. На нас он даже не обратил внимания!

— Что это с ним? — изумился Берг.

— Видимо, реальность оказалась слишком уж неприглядной, — пробормотал я, выглядывая из-за угла.

На миг показалось, будто я уловил какое-то движение, слишком быстрое, чтобы так мог двигаться обычный человек. Даже Корре была недоступна подобная скорость, а она часто действовала молниеносно!

— Нэш, лови Нильса, узнай, что случилось, — приказал я.

— А ты?

— А я взгляну на эту реальность поближе.

— Может, мне пойти с тобой?

— Не стоит. Перехвати Кендрика, пока он не поднял на ноги весь Акалим, а то потом окажется, что ему что-то пригрезилось, и выйдет неловко. Иди!

Берг кивнул и бросился прочь. А я сплел Ловчую сеть, просканировал коридор и кабинет Лендич, дверь в который была распахнута. Видимо, на время ремонта его не запирали, как остальные учебные помещения. Выйдя из-за угла, осторожно направился к лаборатории. По спине побежал холодок. Объективные данные, полученные от Сети, указывали на отсутствие опасности, да и, зная Кендрика, я был уверен: ему просто что-то привиделось со сна! Но субъективные ощущения говорили об обратном, и, отзываясь на них, мой