А после тренировки мать лично сама водила дочь в баню и отмывала от пота и грязи.

— Асель, ты дочь уважаемого воина Аскара, не должна выглядеть неряхой. Вон, даже грязь не отмывается ,— ласково ворчала она.

— Это не грязь, мама, это синяки, — объясняла дочь, каким образом она их получила в этот раз.

— Ох, сейчас смажем заживляющей мазью, — охала Гюнеш.

На это Асель отмалчивалась, вместо старых синяков с завидной регулярностью появлялись новые. Ратное дело легким не бывает.

Поверх чистой длинной рубахи мать наряжала дочь в красивое платье или тунику из дорогой ткани.

— Не хочу платье, — хныкала Асель, предпочитая рубашку и штаны.

Но в этом вопросе даже отец был строг с нею.

— Ты девушка, Асель. На тренировках, так и быть, необходимы штаны и рубаха. А в повседневной жизни, будь любезна, наряжайся, как мать велит.

Асель недовольно поджимала губы, но возражать отцу не решалась.

Значения некоторых саргунских имён:

Аскар — защитник, воин;

Гюнеш — солнце, солнечный день;

Асель — сладкая, медовая.

Глава 3

Счастье Асель длилось четырнадцать безмятежных лет, наполненных светом и теплом, словно золотой мед из её пасеки.

Но в одну из летних ночей счастье её рухнуло в одно мгновение.

Со стороны бескрайней степи появились разбойники.

Тайком перейдя границу между двумя кордонами, они напали ночью, под светом полной красной луны, творя свою мерзость.

Нашёлся предатель ,племянник Гюнеш, с недавних пор устроившийся работать к Аскару. Ровно в полночь он отодвинул тяжёлый засов и приоткрыл ворота. Разбойник, вошедший первым, вложил в его протянутую ладонь серебряную монету. И в ту же секунду холодная сталь вонзилась ему в спину. Он даже не успел вскрикнуть — лишь удивлённо посмотрел на монету, все ещё зажатую в кулаке и рухнул на землю.

Так его и нашли утром приехавшие стражи из кордона: истоптанного копытами лошадей разбойников, с серебрушкой в зажатом кулаке.

Выбежавший из дома с мечом Аскар успел зарубить двоих. Но, в тот миг, когда он поднял меч на третьего противника, пущенная меткой рукой стрела сразила воина.

Он ещё дёргался, когда мимо него вынесли дочь.

Кричащую Гюнеш разложили тут же, на супружеской кровати и насиловали по очереди, потерявшую сознание от боли, кровоточащую.А последний, удовлетворив свою похоть, зарезал, словно барана.

Из-под кровати за ноги вытащили спрятавшуюся Асель. Девочка пыталась сопротивляться, но силы были неравны.

Именно ради неё они и напали на подворье воина. Большие деньги обещал им один степной бей за похищение дочери Аскара. На эти деньги можно было прожить несколько лет безбедно.

Связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту обезумевшая от ужаса Асель видела, как перед её глазами безжалостно зарезали мать. Видение кровавой сцены врезалось в память навсегда.

Загрузив на телеги отцовское добро, в ночи же тронулись в обратный путь. Разбойники решили не сжигать хозяйство, побоялись раньше времени привлечь внимание стражей из кордона — пожар мог выдать их присутствие.

— Торопиться нужно, а то догонят саргунцы из кордона, — переговаривались между собой разбойники, нервно оглядываясь по сторонам.

И помолясь своим кровавым степным богам, тронулись в сторону границы. Молча, без шуток и брани, они гнали лошадей вперёд.

Лёжа поперек седла разбойничьей лошади, Асель увидела, как ещё одного предателя-проводника после перехода границы настигла собачья смерть. Схватившись двумя руками за перерезанное горло, дергаясь всем телом, под копытами лошади разбойника умирал тот, кто мечтал поживиться за счёт горя других.

— Собаке собачья смерть, — промелькнуло в голове Асель.

Пыль и сухая трава забивалась в горло и в нос, дышать было трудно. К тому же, свешиваясь с лошади, Асель почувствовала , как в голову прилила кровь. Не выдержав долгой скачки и тряски, Асель вырвало. И наконец пришло спасительное забытье — Асель потеряла сознание.

После прохождения границы разбойники немного успокоились. Связанную по рукам и ногам Асель бросили в одну из телег с награбленным добром и отправились вглубь Восточного ханства.

Очнувшись в тряской телеге, девочка ощутила боль во всём теле.

— Пить, — простонала она.

Но никто не прислушался к ней, во рту было сухо, как на дне пустого степного колодца. Вокруг раздавались приглушённые мужские голоса на степном языке, тяжело ступали уставшие лошади.

Дорога петляла среди холмов, телегу трясло, и каждый толчок отдавался болью в связанных руках. Асель пыталась нащупать узел верёвок, но пальцы не слушались.

Наконец один из разбойников заметил, что Асель очнулась. Поняв, что она хочет, влил в горло спасательную влагу из полупустого бурдюка. Асель глотала жадно, но в её глазах уже не было растерянности. Она изучала лицо разбойника — резкие черты, шрам на щеке. Запоминала. Асель знала — она должна выжить, чтобы отомстить за погибших родителей.

Костров разбойники не зажигали — боялись, что дым привлечёт погоню. Сначала доели всё , что успели прихватить из дома Аскара. Потом перешли на вяленое мясо и сухие лепёшки. Места редких родников разбойники хорошо знали, так что, без воды не страдали.

А чтобы Асель не смогла запомнить дорогу, на дневных переходах глаза ей завязывали вонючей тряпкой.

Запах гнили и пота разъедал ноздри , но она не жаловалась.

Асель запомнила всех шестерых узкоглазых степняков и поклялась: каждый ответит за смерть родителей.

Клятву она сдержалана пятую ночь.

Разбойники, расслабившись, напились кислого арака . Смеялись, хвастались богатой добычей, а потом один за другим повалились спать.

Асель дождалась, пока все заснули.

Наконец, развязав веревки, освободила руки. В темноте нащупала кинжал у пояса пьяного разбойника . Один резкий удар — и всё кончено.

Не теряя ни мгновения, Асель скользнула в ночь.

Асель шла всю ночь. А когда небо на востоке начало светлеть,она упала без сил в высокую траву и забылась тяжелым сном.

А когда проснулась, увидела , как высоко в небе, раскинув крылья, кружится над нею стервятник. Было нестерпимо жарко, хотелось пить и есть, пить хотелось больше. Когда убегала, Асель с собой взяла только кинжал разбойника, ни о чём девочка больше не могла думать. Разбойники вытащили её из дома в одной длинной рубашке и босоногую. Так что, босиком в степи далеко не убежишь. Еле держась на изрезанных сухой травой ногах, брела Асель по степи, уже не видя, куда идёт. Кожа горела от мелких порезов, а каждый новый шаг отдавался болью. Она уже не видела, куда идёт — перед глазами плыли разноцветные круги.

Так её и нашли