бы точно отказалась, а так… Пусть сами решают, что им делать. Взрослые уже. На крайний случай, Прохор отвезет ее домой.

— Это да… взрослые. — Сходим с эскалатора. — Ну ладно, тогда, пока. Я — домой.

— В смысле? Я тебя отвезу, — Антон как-то странно смотрит на мое пальто, а потом поверх головы. — Ты только не ругайся и не возмущайся, ладно.

Он притягивает меня к себе за талию и тащит куда-то в сторону.

— Эй, ты чего?

— Тихо-тихо, потом расскажешь все, что обо мне думаешь, а сейчас помолчи, — и затаскивает меня в ближайшие открытые двери.

Глава 29

Белла

— Нет, девушка, это совсем не то… — вздыхая говорит Антон девушке-консультанту, — вы же видите, что моей девушке не идет цвет бордо, да и темно-зеленый не ее. Тебе тоже не нравится? — Он поднимается с кресла, в котором сидел в позе повелителя мира и подходит ко мне. Приобнимает за плечо и поворачивает к зеркалу.

— Да мне вообще все не нравится, — делаю ударение на «все», чтобы он понял, что выгребет от меня, как только возможность появится.

Я ожидала от него все, что угодно, но только не то, что он потащит меня в магазин верхней одежды.

И вот, он уже минут двадцать гоняет консультантов, придирчиво рассматривая каждую модель одежды и заставляя меня примерять.

Мне так хочется его стукнуть или наговорить гадостей, но я понимаю, что если я начну концерт в магазине, то в глазах окружающих я буду выглядеть психованной неуравновешенной истеричкой, а он — мужчиной мечты, которого не оценили по достоинству.

— Вот, и Белочке не нравится, — говорит он консультанту, ловя ее взгляд в зеркале, — принесите нам что-нибудь молодежное, приятных светлых тонов, а не цвета пенсионерской весны. Девочка же у меня красавица, надо подчеркнуть ее свежесть и молодость, — и смачно хлопает меня по попе, — кстати, — делает наставление указательным пальцем, все также смотря в зеркало, — и длину изделия как-то увеличьте, — при этом поворачивает голову и принимается рассматривать мой зад, чуть прикрытый новой дутой курткой ужасного свекольного цвета, — нам же еще детей рожать…

— Да-да, конечно, сейчас… — девушка-консультант явно не ожидала такого напора и энергии от мужика, поэтому бегает немного прибитая.

А я не могу удержаться… Пока никто не видит, делаю шаг и наступаю каблуком Антону на ногу. Он ойкает и шипит.

— И с кем это ты детей собрался рожать?

— Да иди ты, злюка и грымза, вот ты кто… — бурчит Антон, хромая от меня обратно в кресло, — от такой Белки, только ежики родятся.

— А зачем ты устроил… — не успела я закончить фразу, как вылетела девушка, держа в руках вешалки с верхней одеждой.

Из всего этого разноцветного барахла, выхватываю пальто пудрового цвета с капюшоном, отороченным мехом какого-то диковинного зверька.

— Вот это, — прошу девушку подать мне пальто.

Она помогает мне его надеть. Застегиваю пуговицы и мельком смотрю на выражение лица Антона. Ему нравится, как и мне, впрочем.

Девушка-консультант принимается нахваливать и модель, и крой, и то, как оно мне идет, и как замечательно сидит…

Поворачиваюсь к Антону.

— Ну как? — спрашиваю у него.

— Нормально, — грубовато и с кривой гримасой отвечает он. — Берем, — говорит он девушке, — и сапоги к ним принесите.

Какие мы обидчивые… Не парень, а… Характер отвратительный; эгоист; самовлюбленный павиан, с раздутым самомнением; да он… он…

Хотя и я не подарочек. Чего уж скрывать…

Как-то я сдулась, что ли. Пропало желание трепать ему нервы. Да и после болезни он... Отдам ему деньги, да и все. Верхнюю одежду все равно пришлось бы покупать, так как ее даже у папы дома нет. Я ж летом приехала. Думаю, мама сразу бы что-то заподозрила, если бы я на родину потянула весь свой гардероб, хотя там такие вещи, что и особого желания носить их, не вызывают. Только обнять, и плакать.

С сапогами мы справились гораздо быстрее.

Продавец упаковывает наши покупки, я надеваю свое пальто, а Антон ждет возле кассы. Подхожу к ним в тот момент, когда он протягивает свою золотую карту для оплаты покупок. Честно, в эту секунду почувствовала неприятный осадок. Мне не нравится, чувствовать зависимость от кого-либо. Я не готова променять свободу и независимость на пальто и сапоги, да вообще ни на что не готова. Отвожу глаза в сторону и опять замыкаюсь. Надо бы протянуть руку, да забрать пакеты, а я не могу. Медленно разворачиваюсь и выхожу из магазина.

Медленно бреду в сторону выхода, так что Антон в считанные секунды обгоняет меня, и я, прибавив скорости, следую за ним.

Идем к машине молча, также молча садимся в нее, трогаемся и выезжаем со стоянки.

Смотрю в окно. Внутри я пилю себя, съедаю с потрохами.

— Адрес, — говорит Антон, вырывая меня из момента самобичевания.

Называю адрес не поворачивая головы, рассматривая его отражение в своем стекле.

— Я отдам, — нарушаю тишину, воцарившуюся после его вопроса.

— Что именно? — спрашивает он, приподняв одну бровь.

— Деньги, я отдам тебе все деньги за купленные тобой вещи, — чуть осмелев от своего заявления, поворачиваю голову в его сторону.

— Сто тридцать тысяч? Сегодня?

— Сколько? — М-да, мерять вещи меряла, а вот на ценник не смотрела. Громко вздыхаю и провожу нервно руками по волосам.

— Ну, если точно, — он достает телефон из кармана. Экран вспыхивает. Я вижу вверху экрана сообщение о списание средств, — сто тридцать две семьсот.

— Отдам. Частями. — Тихо отвечаю ему и опять отворачиваюсь к окну, утыкаясь в него лбом.

Почему-то в этот момент всплывают слова отца: «Ты инертна, не обладаешь хваткой…». Короче, все то, что заставляет падать мою уверенность в себе ниже плинтуса.

Нет! Я вырулю. Я смогу. Никому из мужиков не позволю управлять мною и крутить, как им вздумается.

Сколько у меня сейчас в наличии денег? Тысяч пятьдесят? Отдам ему всё сейчас, а остальные, чуть позже. Отдельной стопочкой лежат его чаевые, которые не пригодились Ире, отдам и их, только без учета долга. Мне ничего от него не надо. Никого не хочу. Ни взрослого Влада, с его доминированием, ни почти ровесника Антона, с его мажористыми закидонами. Пусть все идут лесом.

Я прямо чувствую волны раздражения от Антона, которые так и пробиваются в мое энергетическое пространство. Стараюсь абстрагироваться. Как обычно и делала в стрессовых для себя ситуациях ранее.

Отключаюсь от реальности и попадаю в свою придуманную. Там здорово. Там меня любят, прислушиваются к моему мнению, ценят, не пытаются прогнуть и надавить, сделать больно, а потом задобрить какой-то плюшкой. Там я