языке, не сводя с нее пристального взгляда, все это время ее глаза были застланы счастливыми слезами. Затем, с помощью его отца, который проводил церемонию, Эверли, запинаясь, повторила иностранные слова. Они звучали странно и мило, и ей нравился тот факт, что она никогда не смогла бы сказать их никому, кроме него.

После церемонии состоялось большое праздничное застолье в теплом, уютном зале, с большим количеством выпивки и танцев. Во время вечеринки Эверли улучила минутку тишины, чтобы перевести дыхание, а Хит подкрался к ней и обнял за плечи.

— Привет, миссис Стоункинг, — сказал он своим глубоким, рокочущим голосом.

Она улыбнулась так широко, что у нее заболели щеки.

— Миссис Стоункинг, — повторила она. — Мне это нравится.

— Мне тоже нравится.

Хит провел пальцем по ее ключице.

— Что ты делаешь?

— Просто смотрю на фотографии.

Он прижался губами к мягкому изгибу там, где ее шея переходила в плечо, и наблюдал, как она просматривает множество фотографий церемонии, сделанных его мамой.

— Возможно, мы не самая заурядная семья в округе, но я думаю, что мы могли бы быть самыми счастливыми, — сказал он.

Эверли повернула к нему голову, и он прильнул к ее губам в нежном поцелуе.

— Моя пара, — прошептал он. — И моя семья. Навсегда.

Конец.