— Элеонора…

Я повернулась, охнула. Ну надо же!

— Иван, откуда ты так незаметно подкрался? Я тебя не слышала.

Он напряжённо молчал, не сводил с меня глаз. Я автоматически поглаживала живот.

Муж как был в обуви, в пальто, так и протопал ко мне через всю комнату. Обнял со спины, положив руки на живот:

— Сколько уже?

— К 1 июня будем ждать рождения твоего сына.

— Сына?

— Вот, смотри, — я достала из коробки фото с УЗИ с моим сыночком, — Вот, хотела тебе под ёлочку положить, но ты сегодня сам всё увидел.

Иван повернул меня к себе, молча обнимал, я вдыхала морозный запах с его пальто, видела, как снежинки плавятся искрящимися каплями на его пальто. Сама не дышала от счастья, чувствовала, Иван потерял дар речи.

В комнату вбежала Маша:

— Папа, папа, смотри, мы с тётей Ирой печеньки делаем. На, попробуй— она что то совала ему в руку, он подхватил её на руки, другой притянул меня к себе:

— Люблю вас.

— Папа, пусти, надо ещё Пушистика на ручки взять. А то он обидится. Ты же нас всех любишь?

— Всех.

— Папа, ну мы тебя так ждали! Смотри, какие печеньки. — она пыталась совать печенье в рот ему, мне, сама грызла с краешка, — Папа, ты почему улыбаешься?

— Потому, что я так счастлив, Машенька! — он поднял дочь высоко на вытянутых руках и кружил.

— Папа, а что такое счастлив? Это как?

— Это просто. Это когда тебя ждут дома. А ты всех-всех любишь.

Конец